Замена объекта

Среди ночи я проснулся в холодном поту: мне в голову пришла мысль из разряда простейших, очевиднейших, но эта простая мысль перечеркивала все мои умопостроения. А что, если Кузнецов был новым любовником Аллы Сороченко? И мой отец об этом узнал и организовал убийство соперника? А может быть, не только его одного, но заодно и неверной возлюбленной? Тогда мои попытки доказать, что двойное убийство было на самом деле убийством конкретно Кузнецова, обернется тем, что обвинение все, равно падет на отца. Если же я не стану вмешиваться и заниматься самодеятельностью, то эту версию проверять не станут и все обойдется. И так нехорошо, и эдак неладно. В принципе, папа мог с равным успехом заказать только Аллу, только Николая или обоих, так что, по какому бы пути ни пошло следствие, они все равно придут к исходной точке: к Владимиру Николаевичу Дорошину. И мои жалкие потуги раскрыть преступление самостоятельно при помощи Саши Вознесенского могут только ускорить трагический для моей семьи финал. Но ведь мое бездействие тоже может обойтись слишком дорого. А вдруг это все-таки было убийством именно Кузнецова, причем вовсе не из-за Аллы? Если о романе папы с убитой женщиной знает следствие, то его наверняка уже допрашивали. Как он себя повел? Что говорил на допросе? Дал ли повод к подозрениям или полностью отбился? Знает ли об этом мама? Вряд ли знает, иначе уже раз сто позвонила бы с возмущенными причитаниями о том, что папу беспокоят и треплют ему нервы. Значит, у него хватило ума хотя бы на то, чтобы маму не тревожить.

Так все- таки что мне делать? Ввязываться в эту авантюру или нет? До тех пор, пока следствие идет по пути раскрытия убийства Аллы Сороченко, папе, наверное, нетрудно будет утверждать, что ни о каком новом любовнике он не знал и, стало быть, мотива для убийства у него не было. Он будет стоять на том, что Алла никаких поводов для ревности ему не давала, и вообще между ними царила полная гармония. И доказать, что мой отец знал о новом увлечении Аллы, будет практически невозможно, потому что если оно и было, то о нем никому не ведомо, в противном случае до Светки обязательно дошли хотя бы отголоски этой истории. А вот если переместить акцент на Кузнецова и начать копать и разрабатывать его связи поглубже, а не так поверхностно, как это сделано на сегодняшний день, то информация о его связи с женой хозяина может и выплыть, а тут уж и до папы рукой подать. Вернее, до того факта, что у него мог быть мотив для убийства. Черт, прямо оперные страсти какие-то!

Одна коварная мыслишка долго стояла, притаившись за дверью сознания, и, улучив удобный момент, все-таки выскочила наружу: если папа виновен или хотя бы причастен, то, разрабатывая линию Кузнецова, у меня есть все возможности заняться манипулированием информацией.