Объект 217

Закричал сразу для всех:

– Всем слушать мою команду! Я – капитан СМЕРШа, госбезопасности, – добавил, уточняя для непонятливых свой статус. СМЕРШ еще не зазвучал для народа так же внушительно и безоговорочно, как старое название «госбезопасность». Еще мало времени прошло, чтобы люди правильно реагировали на новое представление. – Я из Москвы, командир спецгруппы, которую вы ждете. Документы в кармане.

Однако даже на это мельчайшее движение вновь огрызнулась автоматная очередь Врагова. Выручил, как ни странно, пришедший в себя Соболь. Он слабо указал рукой на стоящую под прицелом Нины бригадира и прошептал майору:

– Это… она.

Не доверять своему окровавленному подчиненному майор не мог, и хоть в нерешительности, но опустил наставленный на Бубенца автомат. Его примеру последовали остальные, и капитан смог, наконец, передать через ординарца свои документы начальнику контрразведки. Осмотрев их, Врагов отдал честь Бубенцу, признавая за ним старшинство. Затем в недоумении обернулся на Прохорову. Та, окруженная со всех сторон, вдруг бросилась в единственно оставшийся коридор на майора с желанием или впиться в него, или получить пулю. Леша, прекрасно знающий свою задачу прикрытия и остававшийся все это время настороже, успел броситься наперерез и сбить Валентину Ивановича с ног.

– Это же наша… – прошептал пока что мало чего понимающий Врагов.

– По запросу – кавалер ордена Красной Звезды зенитчица Прохорова Валентина Ивановна умерла от ран год назад, – подойдя к распластанному на земле бригадиру, прояснил для майора ситуацию Бубенец. Одновременно давая понять липовой фронтовичке, что препираться бесполезно. – Как ее документы попали к немцам – еще будем выяснять. И кто на самом деле этот передовик социалистического соревнования, тоже выясним.

– Ненавижу, – прошептала сквозь зубы бригадир. – И все равно перебьем как собак.

– Попробуйте, – улыбнулся с высоты своего роста и положения Бубенец.

– Погодите, – попросил внимания майор, уводя капитана в сторону. И от лишних ушей, и отсекая свидетелей собственной близорукости. – Не понимаю. А почему не сразу…

– Играли на вашей Эльзе, – пощадил самолюбие Врагова капитан, постаравшись вплести в операцию и его особый отдел. Для этого даже выделил определение «вашей», тем самым давая оценку важности проделанной местными смершевцами работе. – Для нее, ярой нацистки, потерять доверие разведцентра оказалось страшнее смерти. Кстати, что там с ней? – вспомнив за суетой об Эльзе, повернулся к попавшей в руки Полины своей сотруднице.

– Она знала, что там граната, – сообщила через плечо врача Нина. – Самоподрыв.

– Жаль, – посетовал майор.

– Она бы все равно ничего не сказала, – успокоил его Бубенец.