Объект 217

Им двигал стыд за свое здоровое тело, за то, что подсмотрел ненароком увечье красивой женщины и непроизвольно представил, как она выглядит, эта культя, без одежд…

Врагов же в благодарность за сгладившуюся ситуацию взял женщину под локоть, подвел к столику, придвинул табурет. Убрав папку в сейф, сел сбоку от бригадира. Поправил цветы в «крылатке» – все он видел и мгновенно замечал, начальник контрразведки. И ординарец молодец, будет если не похвален, то и точно не наказан за службу.

Валентина Иванович подвинула вазу, окунула лицо в цветы, блаженно прикрыла глаза. Как все же мало внимания надо для женщины! И как огромно много – всего лишь дать уловить запах цветов среди войны.

– Ничего, прикончим Германию и снова станем кавалерами да барышнями, – еще раз извинился за свою неловкость с отчеством майор, принимая сентиментальность гостьи. – А пока есть причина поговорить о повышении бдительности. Это наш сотрудник, лейтенант госбезопасности Соболь, представитель СМЕРШа, – вспомнил о подчиненном, старавшемся попасть на глаза гостье.

– Здравствуйте. Сергей. Лейтенант Соболь, – протянул тот руку и попал перед фронтовичкой впросак еще больший, чем майор: та не смогла пожать ее в ответ. Краска залила его лицо, но у бригадира нашлась улыбка и для него. Даже протянула в ответ левую руку: все будет нормально.

«Я очарован вами», – сказал о главном весь вид лейтенанта.

«Я для тебя старая, толстая, грубая тетка», – притушила порыв молодого офицера милой улыбкой Прохорова. Хотя втайне, конечно, надеялась увидеть его протест и возмущение."

"«Нет-нет, мне как раз нравится такая ваша уверенная стать», – мгновенно исполнил желание фронтовички Соболь, потому что оно совпало с его собственным мнением.

«Спасибо. Но ты просто оторвался от женщин, и как только увидишь кого помоложе и с обеими руками…»

– Есть веская причина поговорить о повышении бдительности, – прервал Врагов молчаливые переговоры собеседников.

Дотянулся до своей полевой сумки, висевшей на центральном стояке, достал из слюдяного окошка карту, практически не помеченную никакими знаками. Скорее всего, она служила майору для простой ориентировки на местности, и он спокойно развернул ее на свободном пространстве столика перед посторонними. Фронтовую обстановку стал перекладывать на нее рукой, словно фокусник, беря ее горстями из воздуха:

– Здесь Курская дуга, тут идет наша стройка. Справа на всей киевской и белорусской «железке» начали рельсовую войну брянские партизаны. На нашем фронте немцы буксуют, и им наша дорога, по которой пойдет подкрепление, как нож в сердце.

Переминающийся с ноги на ногу лейтенант тоже хотел поучаствовать в разговоре, чтобы прямо здесь, сейчас, обратить на себя внимание бригадирши.