Обед у людоеда

Полное впечатление, будто на тебя глядит череп, обтянутый кожей. Честно говоря, такую худобу я вижу впервые в жизни. Может, у нее рак?

Бабка молча повернулась и пошла в глубь вонючих апартаментов. Я сочла ее поведение за приглашение и двинулась за ней. Квартира оказалась многокомнатной, старуха, подволакивая ногу, тащилась мимо грязных, бывших когда-то белыми, дверей… Наконец мы вползли в кухню, и она рухнула на продранный стул.

– Что надо? – прошептала она.

Я перевела взгляд на ее трясущиеся крупной дрожью руки и вздохнула. Так и знала, у старухи болезнь Паркинсона и маразм. От нее ничего не добьешься, надо уходить.

– Мне нужна Марина Зудина, – на всякий случай еще раз уточнила я.

– Слушаю, – свистела бабка.

– Где Марина?

– Я это, – закашлялась хозяйка и попыталась поплотнее закутаться в рванину. – Я! Чего надо?

От неожиданности я села на соседний стул.

– Вы? Марина Зудина?

– Не веришь? – хмыкнула старуха и ткнула пальцем в сторону подоконника. – Там посмотри.

Я подошла к окну и увидела на куче старых газет бордовую книжечку. С фотографии строго смотрела вполне интеллигентная шатенка с большими глазами и крупным, капризным ртом. Зудина Марина Евгеньевна, 1942 года рождения, город Москва. Не веря своим глазам, я пробормотала:

– Это вы?

– Я, – ответило чудовище, распахивая пуховик."

"Под курткой на ней была тьма одежды: свитер, кофта от спортивного костюма, байковая мужская рубашка в сине-черную клетку. Зудина стащила свитер и куртку. Ей отчего-то стало жарко, над верхней губой выступили капельки пота. По кухне поплыл запах давно не мытого тела.

– Тебя кто прислал? – неожиданно поинтересовалась она.

Растерявшись окончательно, я, совершенно не желая этого, ответила:

– Ада Марковна, из гостиницы «Морская».

– Слава богу, – пробормотала Марина и вытянула руку. – Давай скорей!

– Что?

– Ой, ну дай быстро, – заныла Зудина, – дай, что она прислала! Ну скорей, видишь мне плохо…

Я недоуменно смотрела на нее. Бывшая горничная внезапно заплакала:

– Издеваешься? Да?

Продолжая хныкать, она вылезла и из рубашки, оставшись в одной майке с надписью «Адидас», болтающейся на высохшем теле, словно тряпка на швабре. Тощая рука, похожая на анатомическое пособие, выглянула из короткого рукава футболки. От локтя к запястью бежали жуткие синяки и кровоподтеки. Все сразу стало на свои места – наркоманка. Вот почему она такая худая, и вот отчего ей все время то жарко, то холодно. До сих пор мне не приходилось сталкиваться нос к носу с людьми, употребляющими героин или другую какую отраву. Но в свое время у Катюши был пациент, плотно сидящий на игле.