Обаятельное чудовище

— Да он вроде и не касался меня… — Тихо оправдывается Марта, поправляя волосы и кофточку.

— Это все? — Спрашиваю я у Дашки. — Все на сегодня?

Сажусь обратно и ерзаю на стуле, не в силах унять раздражение. Музыка стихает, стриптизеры переглядываются и о чем-то шепчутся.

Дашка долго смотрит на меня с прищуром, а затем закидывает ногу на ногу и улыбается:

— Ох, нет… У нас еще полицейские, ковбои, варвары, капитаны дальнего плавания, один гладиатор, разбойники, фокусник, Дед Мороз… — Она словно издевается, зачитывая список и наблюдая за моей реакцией. А затем, ухмыльнувшись, просит диджея: — Музыку! Следующие, пожалуйста!

И я чувствую себя будто в раскаленной жаровне. Мне душно, жарко, кровь кипит, но я в ловушке, и выхода из нее нет. Приходится терпеть.

— Тогда сегодня первое выступление. — Договаривается Дашка. — Короткий номер. Проверим вас в деле.

Парни кивают, а я разворачиваюсь и ухожу из зала. Наверное, как руководитель я должна сама вести переговоры с наемными рабочими, но мне не по себе. Если останусь, каждый присутствующий заметит, что я выбита из колеи происходящим. Вся эта концентрация тестостерона, обилие обнаженных мужских тел в помещении, их недвусмысленные движения — все это странно действует на меня.

Не знаю, как реагировать на увиденное. Не могу вот так, как Дашка, сидеть, улюлюкать, радостно хлопать в ладоши, когда передо мной раздеваются. Да, все это игра. Все эти потные мужчины — лишь аппетитные пирожные на витрине кондитерской. Женщины приходят посмотреть на них, облизнуться, нагулять аппетит. То же самое и с женским стриптизом.

Но у меня, наверное, нарушено восприятие. Я не могу отрешенно совать деньги им в трусы, видеть взгляды направленные на меня, их воздушные поцелуи, брошенные в толпу. Неужели, все эти танцоры, выйдя за дверь клуба, становятся обычными парнями? Как они живут с тем, что все их хотят? И у меня не получается, как у посетительниц заведения, смеяться, наслаждаясь зрелищем, и представлять, что эти сгустки живой энергии и сексуальности стараются только для них.

Я сама не понимаю, что чувствую.

Для меня все слишком серьезно. Я не знаю. Я не умею. Я как перепуганный лось из зоопарка, сбежавший обратно в лес и не понимающий, как тут животные строят свои взаимоотношения, и что вообще значат все эти движения, улыбки, взгляды. Неужели, у всех все просто так? Как у Левицкого. Ничего настоящего. Все фальшивое. Или это только в клубах, куда все приходят, чтобы расслабиться, примерив ненадолго маску беззаботности?

— Хочешь обкатать на посетителях сегодня этот номер? — Лениво интересуется Тим.

— Да. Пусть. — Отвечаю устало. — Сегодня будний день, никому хуже не будет.

Парень равняется со мной.

— Ты бы обговорила с ними дополнительные услуги?

Замечаю, как он усмехается.