Обаятельное чудовище

 — На подбородке, шее и воротнике рубашки. Лучше бы тебе съездить домой и привести себя в порядок. — Обвожу взглядом кабинет, отыскивая признаки имевших место здесь любовных утех, но, слава богу, ничего не нахожу. — Или ты передумал и решил продать мне свою долю?

— Ну, уж нет, Пупсик. — Скалится парень, стирая тыльной стороной ладони следы красной помады с кожи.

— Пупсиком будешь свою подстилку называть, — говорю я, проходя к столу, — а меня, пожалуйста, по имени-отчеству.

— Ох, ну, конечно же. — Язвит он. — Как прикажете.

— И еще я просила не заниматься амурными делами на рабочем месте. — Продолжает возмущаться она, выкладывая на стол свой блокнот.

— Ты про Лолу? — Ухмыляюсь я. — У нас с ней не амурные дела, ни в коем случае. Она просто отсосала мне, так, по-дружески.

Я вижу, как вспыхивают ее щеки. Красные, немного припухшие веки вздрагивают, а длинные черные ресницы трепещут, точно крылья бабочки. Девушка смущенно опускает взгляд на бумаги и только потом уже оскорбленно бормочет:

— Почему же? Мне понравилось. Она квалифицированный специалист в этой области.

Девушка брезгливо морщит губы. А меня это почему-то заводит. Мне нравится, как она злится. И нравится доводить ее до этого состояния.

— Ты имеешь что-то против оральных удовольствий, гаргулья? — Смеюсь я. — Вот уж не думал, что такая куколка окажется ханжой и моралисткой! — Она не смотрит на меня, поэтому я, ощущая превосходство, подхожу ближе. — Эй, чего глаза опустила? — Сажусь на край ее стола и наклоняюсь. — А, может, ты девственница?

Она сталкивает меня со стола одним резким толчком. Ее щеки пылают, а губы дрожат:

— Отойди от меня! — Дышит тяжело и шумно, ее грудь высоко вздымается на вдохе. — Я не ясно сказала, когда просила не водить сюда своих шлюх?! Это рабочий кабинет, а не бордель!

— Пошел ты. — Она садится в кресло и берет шариковую ручку. Сжимает ее крепко, и кожа на ее пальцах белеет. Кажется, что-то из моих слов задело девушку не на шутку. Только вот что? Пока я размышляю, Марта открывает блокнот и тупо пялится на записи, а на ее лице тем временем расплываются красные пятна. — Попробуй еще раз поговорить со мной, как с одной из своих распутных девок, и не досчитаешься пары зубов.

Она говорит это так спокойно и холодно, что я невольно начинаю верить, что это не пустые слова, и на всякий случай делаю еще шаг назад.

— Хорошо. Хочешь, я буду с тобой ласковым? Если у тебя никогда не было мужчины, то могло накопиться много напряжения, отсюда и негатив. Тебе нужно дать ему выход, иначе, сама знаешь — нервы, болячки всякие.

Марта поднимает на меня взгляд и режет им мое лицо, будто лазером. Я физически ощущаю ее ненависть, чувствую ее каждой клеточкой кожи, но все равно не отказался бы попробовать на вкус.