Обаятельное чудовище

Он показывал мне порно на компьютере, а потом связывал и делал со мной то же самое, что вытворяли люди на этой пленке. Он жестоко насиловал меня, лишая детства и веры в людей. И всегда приказывал смотреть ему в глаза.

Со временем к моей замкнутости добавились агрессия и цинизм. Я изучала своего мучителя, искала слабые звенья в его характере, все больше убеждалась в том, что способна прекратить все это. Любым способом. Когда-нибудь. Нужно только выбрать момент.

Себя убить у меня не хватило решимости, но однажды мне даже удалось приставить нож к горлу Якова. Он вывернул мне кисть, выхватил его и прислонил лезвием к моей шее. А потом долго насиловал, придавливая холодный металл все плотнее к тому месту, где под моей кожей билась упругая венка.

— Ты любишь меня, кукла. Поэтому ты здесь. Ты моя… — пыхтел он, наблюдая, как краснеет кожа на моей шее под холодным лезвием.

Его заводили мои слезы. Они давали ему больше сил.

И я понимала, что не убегу. Что не могу поставить жизнь Яна или своей непутевой мамы под угрозу.

Все это повторялось еще много-много раз. Снова и снова. Бесконечно. Наверное, такие моменты должны исчисляться не годами, а целыми жизнями.

Прежде, чем я твердо решила убить Якова, прошло долгих четыре года-вечности и моих бесконечных попыток сделать так, чтобы чудовище мне, наконец-то, полностью доверилось.

— Да? — Я отвечаю на звонок, словно пробудившись от долгого сна.

Наталья уже в доме, она в дальней комнате — ухаживает за Яковом. На улице уже смеркается, а я все также сижу на диване посреди гостиной и гипнотизирую взглядом пустой камин.

Перед тем, как утонуть в воспоминаниях, я пыталась посчитать, сколько месяцев не заходила в ту самую комнату на третьем этаже. И гадала, что же со мной будет, если войду туда снова.

— Привет, Киса. — Смеется голос Тима.

Он как глоток свежего воздуха в духоте вечернего города.

— А, это ты… — Мое лицо невольно захватывает глупая улыбка.

Этот парень — он как из другой жизни, которой не должно существовать в моей одинокой вселенной.

— Ты не пришла сегодня. Все нормально?

— Прости. — Я оглядываю пустую гостиную. — Была занята…

— А сейчас ты свободна? Выгляни в окно.

Я встаю и подхожу к окну. Отодвигаю плотную штору. Теперь, когда старого забора нет, и ничто не напоминает о стенах, которые казались мне когда-то непреодолимым препятствием, вся улица передо мной как на ладони. Я вижу Тима, сидящего на байке, и улыбаюсь. Фара бросает свет на асфальт и выхватывает из темноты припаркованный рядом Ducati.

— Как ты умудрился? — Улыбаюсь я. — И мой мотоцикл притаранил, и свой.

— А, может, я немного волшебник? — Усмехается он. — Выходи, давай!

Я сбрасываю звонок, накидываю куртку и бегу к выходу. Запираю дверь и окунаюсь в вечернюю прохладу.