Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе

Сказала мне своим тихим голосом, что на самом деле это неважно, я просто расстроена и перенервничала из-за ночного путешествия и мне следует вернуться в дом.

— И чем дело кончилось?

— Я вышла из себя и спросила, почему она мне врет. Я спросила, почему она выкопала эту яму, а она ответила, что никакой ямы не копала.

— Что вы сделали в ответ на это?

— Я выхватила лопату у нее из рук и пошла к тому месту во дворе, где она копала.

— Как отреагировала миссис Дейвенпорт? — спросил Мейсон.

— Тогда ей, конечно, пришлось признаться, что она все-таки там копалась, но ей совершенно не было стыдно, и она даже голоса не повысила. Сказала только: «Тетя Сара, не надо этого делать», я спросила, почему, а она ответила: «Потому что я постаралась очень аккуратно положить грунт поверх той ямы, чтобы ее никто не заметил. Если вы его тронете, то будет заметно, что там что-то недавно зарывали».

— И что было потом?

— Я спросила у нее, что она закопала. Как вы думаете, что она мне ответила?

— И что же?

— Пакетики с мышьяком и цианистым калием. Каково, а?

— Продолжайте, — спокойно попросил Мейсон.

— У этой маленькой нахалки хватило наглости стоять там и объяснять мне, что она экспериментировала с различными типами опрыскивателей — боролась с вредителями, которые портят цветы. У нее были очень ядовитые «активные ингредиенты», как она их назвала. Мышьяк она покупала сама. Цианистый калий она получила в лаборатории своего мужа на рудниках. Она экспериментировала с этими опрыскивателями, пытаясь уничтожать разные виды вредителей, но теперь испугалась, что ее коллекция ядов может вызвать ненужные вопросы. Вдруг кто-то начнет искать у нее яды, раз появилась мысль об отравлении. Она сказала, что при сложившихся обстоятельствах посчитала, что для нее будет лучше избавиться от этих ядов.

— И что вы сделали? — спросил Мейсон.

— Наверное, мне следует сходить на прием к психиатру, чтобы мне голову проверили. Я ей поверила! Она даже ни разу голоса не повысила. Она была так мила, серьезна, абсолютно не волновалась, в общем, вела себя как обычно, и я позволила ей себя убедить. Мне даже снова стало ее жалко. Я сочувствовала ей и даже сказала, что не могу понять, как ей удается оставаться спокойной после всего, что пришлось пережить. У любого другого человека была бы истерика. Я обняла ее, и мы вместе вернулись в дом. Я поднялась наверх и легла, только начала засыпать — кто-то принялся барабанить в дверь. Пришла экономка и сообщила нам, что там полиция, которая хочет немедленно нас видеть по крайне важному делу.

— И что же это было за крайне важное дело?

— Оказалось, что после проведения химического анализа эксперт из офиса коронера обнаружил мышьяк в теле Гортензии, и окружной прокурор хочет допросить Мирну.