Об исполнении доложить

Я подумал о том, что если Иванова все-таки придется арестовать, то сам факт ареста от окружающих не трудно будет скрыть. Когда-то Иванов перенес инфаркт. Родные и сослуживцы (для нас главное, чтобы и сообщники) поверили, что он вновь заболел. На этот раз в дороге. Если кто-то к нему явится вместе с Сугонюком, встретим. Но для этого надо куда-то отправить сына и жену. С сыном проще. Похоже, паренек не подозревает, какими делами занимается его отец. Комсомолец, хотел уйти добровольцем на фронт. Надо его спасти для Родины. Я сказал об этом Яковлеву. Борис Евсеевич согласился.

— Направить бы его в училище. Закончил девять классов. Отличник.

— По годам не пройдет.

— Что-нибудь придумаем.

— Только не стоит с этим делом тянуть, — посоветовал я.

При мне были документы Чухлая, то бишь Николая Николаевича Селиверстова. Я показал их Яковлеву.

— Неплохо бы проверить, что подлинно, а что от лукавого.

Внимательно полистав паспорт Чухлая-Селиверстова, Яковлев оживился.

— Похоже, прописка настоящая, адрес мне знаком: дом матери Архипа Кубченко.

Яковлев позвонил в паспортный стол, потом в райвоенкомат. Оттуда подтвердили: да, Николай Николаевич Селиверстов, 1893 года рождения, на учете состоит.

— Выходит, жил у нас под боком, а мы и не всполошились. Связан как-то с Кубченко, значит, имел отношение к розентальцам.

Яковлев вызвал одного из своих помощников — старшину по званию.

— Вот пропуск и отпускное удостоверение. Срочно в «Сельмаш», узнать об этом человеке, что можно. Возьмите машину.

Яковлев понимал, что я в Ростове не задержусь, а уехать без документов Чухлая-Селиверстова не могу, их надо возвращать владельцу.

Часа через два старшина вернулся.

Николай Николаевич Селиверстов поступил на «Сельмаш» в тридцать девятом году. В июле 1941-го, два месяца назад, был травмирован (сшибла машина), после больницы получил путевку в Цхалтубо. Должен был уже вернуться, но почему-то задержался. До «Сельмаша» работал на Урале. В данный момент не женат. Платил алименты на ребенка по исполнительному листу. Деньги шли по адресу: Красноград, Садовая, 39, на имя Анны Афанасьевны Журбы.

— Полнейшая легализация! — посетовал я. — Даже алименты платил.

Проверить красноградский адрес не представлялось возможным: наши оставили город.

А вот больничный лист гражданина Селиверстова надо взять под контроль. Куда он приведет? Почти убежден, никакой травмы не было. Но выплывает другое: около двух месяцев тому Чухлай был в Ростове, а потом очутился в Германии. У него было два пути: «рядовой» — армия, фронт, плен. И «особый» — самолетом. Сюда привезли, могли и вывезти. А если пошли на такую операцию, значит, задание Чухлай получил особо важное. Вне сомнения, он считается крупным специалистом по Донбассу.