Об исполнении доложить

И под угрозой жестокого наказания запрещалось его резать.

Утром рано Марфа пошла к Лушиному отцу, которого оккупанты сделали старостой. Скрыть гибель коровы было невозможно, оккупанты взыщут. Староста поохал, составил акт, передал его в полицию. Марфу вызывали, допрашивали два дня: когда приходили партизаны, сколько человек. Кончилось все тем, что ей всыпали пятнадцать шомполов.

Возвращалась с экзекуции почти ползком. Каждый шаг, каждое движение вызывали острую боль во всем теле. «Была бы поменьше ростом, может, — думала Марфа, — и боли во мне было бы меньше».

Добралась до хаты, упала ничком на кровать и зарыдала: от обиды, от стыда. Вспомнила, как полицейские содрали с нее одежду, били шомполом и отпускали при этом соленые, глупые шуточки.

Под вечер, когда в хату заползли первые сумерки, Луша со своего поста у окна разглядела какого-то захожего.

— Видать, из беженцев, — решила она. — До того тщедушный старикашка.

Он осторожно открыл калитку. Оглянулся, будто боялся преследователя. Убедился, что никого сзади нет, и затрусил прямо к дверям. Явно хотел поспешить, но лишь засуетился. Луша охнула:

— Никак Григорий Данилович! Господи!

Он несмело открыл дверь, остановился на пороге. Присматривается. Да без очков в сумерках ничего толком не видит.

— Марфа, ты где? — негромко спросил он.

Тут уж Марфа сразу забыла о своих болячках и обидах.

— Григорий Данилович! Живы! — и поспешила к нему.

Он у порога и присел. Подхватила Марфа его на руки, внесла в хату.

Напоила желудевым кофе, налила стопку самодельного спирту. Накормила легким молочным супом, опасаясь, что изголодавшемуся на тюремных харчах яичница впрок не пойдет.

Когда Григорий Данилович чуточку отдохнул, он удивил женщин «находочкой». Вражеская листовка. Никогда еще такие приказы коменданта не приносили людям столько радости. Бережно достал сельский врач небольшой серый листок, расстелил на столе, разгладил рукой.

— Вот! — объявил он торжественно. — Коля-то мой жив! Убежал! Каков молодец!

«На днях из-под расстрела бежал важный государственный преступник, бывший председатель Светловского райисполкома Сомов Николай Лаврентьевич. Он виновен в смерти многих немецких солдат и офицеров, а также мирных граждан, которые наладили тесный контакт с армией-освободительницей.

Все, кто знает о месте пребывания Сомова, обязаны немедленно сообщить в полицию.

За оказание любой помощи беглому преступнику виновные будут расстреляны, их имущество конфисковано, а все родственники репрессированы.

За поимку важного государственного преступника назначена награда в двенадцать тысяч марок.

В ту ночь долго не гасили в доме Марфы Кушнир свет: все обсуждали, где бы мог быть Николай Лаврентьевич да как бы ему помочь.