Об исполнении доложить

— Немец уже в Горовом, а вы тут водку пьете!

— Горовое — шахтерский поселок на левом берегу Светлой в сорока двух километрах от города, — пояснил гостю Николай Лаврентьевич.

Никитин начал оправдываться перед Карауловым:

— Вторую неделю одной печеной картошкой да спиртом питаюсь. Не устоял против всего этого, — кивнул он на стол с остатками закуски. — Но мне действительно надо в Ростов.

В это время резко защелкали зенитки, укрывшиеся в оголенном осенью соседнем саду. Часто, дробно: дзынь-дзы-ынь. Мелко задрожали в окнах стекла, перехваченные крест-накрест бумажными полосками. Застонало небо от грозного, мощного гула.

Караулов метнулся к окну. Глянул вверх и невольно выкрикнул:

— Матинко! Да сколько их на нашу голову?

— Значит, переправа еще держится, — сделал вывод Сомов. — И откуда у тебя, Иван Евдокимович, сведения, что фашисты в Горовом?

— Форсировали Светлую южнее Ивановки. И я во весь опор сюда.

— Может, наши отбились? Ну чего бы немцу так наседать на переправу, если он перешел Светлую?

— За распространение злостных слухов… — шутливо сказал Никитин и погрозил Караулову пальцем.

— Сцапать себя на печи не позволю!

Волнами шли самолеты.

В диком страхе заржали привязанные к воротам кони. Карауловский Ветер совсем ошалел, рвется прочь от ненавистного для него рокота.

У Сомова во дворе была выкопана щель. В это узкое убежище и забились трое мужчин.

Бомбежка утихла лишь с наступлением сумерек.

— Что там с моей машиной? — начал тревожиться Никитин.

— Надеюсь, что шофер догадался укрыться где-нибудь, — успокоил его Сомов.

Все трое поспешили на площадь. Вышли к райисполкому и… не узнали местности: пустырь пустырем, на котором догорают головешки. От трехэтажного здания райисполкома осталась лишь передняя стена. Она высилась на фоне мутного неба зловещей тенью.

При виде этого хаоса Николай Лаврентьевич встревожился. «Там, в кабинете, несгораемый шкаф!» Он кинулся было к пожарищу, полез по дымящимся обломкам. Но тут вдруг рухнула стена. Все заволокло густой пылью.

— Ты рехнулся! — закричал на него Караулов.

— Сейф, — оправдывался Сомов. — Я же сюда должен был еще вернуться.

Никитин покачал головой:

По ту сторону обвалившейся стены лежала на боку и тлела машина корреспондента. Рядом с передним колесом в неестественной позе — шофер.

Никитин подошел к нему, встал на колено, приподнял голову. Потом медленно положил ее на прежнее место.

— Он был для меня Очень близким человеком: от Кишинева до Светлово — по всем дорогам вместе…

— Ситуация, — посочувствовал корреспонденту Сомов. — Как же вы теперь до Ростова доберетесь? Может, отдать вам своего коня?

— А вы? — спросил Никитин.

Николай Лаврентьевич не ответил.