Об исполнении доложить

Она отказалась: «Кому я теперь нужна? Калека и есть калека». Чухлай все-таки вырвал у нее обещание ждать его хотя бы года три. Потом Дубов сказал: «Принеси ему свое платье». Она сходила за платьем, Филипп Андреевич переоделся, и они втроем вышли за село. Там Чухлай расстался с ними обоими. С тех пор Надежда не видела Филиппа Андреевича. Прождала три года: ни слуху ни духу. Засватал ее дружок Чухлая — Прохор Сугонюк, который вместе с приставленным к ней Соловьем в банде охранял ее. Через девятнадцать лет Чухлай вновь объявился. Увидел Надежду…

Все остальное — как и было в действительности. Надежда должна стоять на своем во всех случаях жизни, в том числе и на допросах у немецкого следователя.

Можно было предположить что гитлеровская контрразведка попытается разыскать бывших соучастников Чухлая по банде. Но непосредственных свидетелей, как Филипп Андреевич покалечил Надежде руки, уже нет, они погибли, когда Караулов брал батьку Чухлая. А остальные факты полностью вписывались в нашу версию, которая ни один из них не отрицала, лишь давала им свое толкование.

Но эта версия требовала, чтобы Надежда и впредь осталась преданной и любящей женой. Только этим можно объяснить ее жестокое обращение с бывшим женихом, с которым рассталась трогательно и нежно.

Уединились мы с Надеждой на ее половине дома. Спрашиваю:

— Помнишь кого-нибудь из родственников Филиппа Андреевича? Из тех, кто сейчас жив?

— И мертвому не даешь покоя? — удивилась она.

— Хочу, чтобы он послужил добру хотя бы после смерти. Столько за ним числится злого!

Она начала вспоминать. Назвала двоюродную сестру, тетку по матери, затем троюродного брата.

— Никифор Крутой, кажись, в лесничестве работает.

Крутой! Эта новость заслуживала внимания.

— А в банде он не был?

— Нет. Филипп Андреевич отрядил его в милицию. «Ты, — говорит, — мне там нужнее».

«Выяснилась еще одна деталь из биографии гражданина Крутого!» — подумал невольно я, вспоминая, что никак не мог понять, почему он в годы яростной борьбы с бандитизмом пошел служить в милицию. Враг отъявленный и давний!

И этот факт можно будет использовать при допросе Крутого.

Я записал всех родственников, которых вспомнила Надежда. Вне сомнения, они назовут еще кого-нибудь.

— Надя, — впервые так просто обратился к ней. — У меня к тебе особая просьба. Выполнение ее связано не только с риском, но и с умением терпеть от близких справедливые обиды.

— А ты, «братик», не пугай.

— Не пугаю, просто ввожу в курс. Хочу послать тебя в самое пекло, чтобы ты там сказала, может, даже под угрозой, то, что мне надо.

Вздохнула глубоко, взглянула на меня добрыми, преданными глазами:

— Одно жаль, отсылаешь подальше. А тебя два дня не было — я истосковалась.