Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы

Он не видел Матильду Бенсон, хотя здесь вроде бы собрали всех находившихся на борту людей. Никто не смог бы спуститься на посадочную платформу, не представив письменное разрешение полицейских, проводивших допрос.

В кабинете, где произошло убийство, и приемной сновали другие представители правоохранительных органов, пытаясь разобраться с деталями убийства. Труп сфотографировали, чтобы запечатлеть место убийства и положение тела. Мебель покрыли специальным порошком, чтобы снять отпечатки пальцев. Мужчины то входили в дверь, открывающуюся в коридор, из которого можно было попасть в кабинет, то выходили из нее, а испуганные люди в очереди переминались с ноги на ногу и с беспокойством и нездоровым любопытством поворачивали лица к спешащим полицейским.

Из коридора Г-образной формы появился какой-то мужчина, подошел к очереди и спросил:

– Кто здесь адвокат Перри Мейсон?

– Пройдемте со мной.

Представитель правопорядка развернулся на каблуке и пошел назад к двери. Мейсон последовал за ним. Шагая по коридору, он слышал звуки голосов, доносившиеся из приемной. Они свидетельствовали о том, что ведется допрос. Голоса были низкие, звучали зловеще. Потом до него донесся звук голоса Чарли Дункана, который что-то яростно отрицал на высокой ноте.

Мейсон вошел в приемную вслед за провожатым. Сотрудники правоохранительных органов с хмурым видом допрашивали Дункана. Когда Мейсон оказался в приемной, Дункан говорил:

– …конечно, у нас с ним возникали трудности. Мне не нравилось, как он ведет дела. Я сегодня во второй половине дня подал против него иск, но не для того, чтобы обобрать его. Я это сделал, потому что не хотел разориться из-за нелепых идей человека, который не умеет вести дела…

Он запнулся при виде Мейсона.

– Вы адвокат Перри Мейсон? – спросил один из официальных лиц.

– Вы находились в этом помещении, когда был обнаружен труп?

– Что вы здесь делали?

– Когда кто-нибудь придет.

– Вы стучали в дверь кабинета?

– Ответа не получили?

Мейсон нахмурился в задумчивости.

– Трудно сказать. Сейчас я не могу точно вспомнить, что делал. Когда я сюда пришел, я рассматривал свой визит как самое обычное дело, поэтому, естественно, не обращал внимания на мелкие детали, которые не казались мне важными и значительными.

– Сейчас их нельзя назвать неважными и незначительными, – заявил один из полицейских.

– Заранее сказать сложно, вероятно, именно поэтому ретроспективный взгляд всегда срабатывает лучше, чем предвидение, – дружелюбно заметил Мейсон.

На мгновение воцарилось молчание, во время которого Мейсон изучающе осматривал лица сотрудников правоохранительных органов. Их явно собрали из разных структур, потому что требовалось быстро кого-то отправить на корабль и проводить расследование.