Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы

Харрингтон Фолкнер доставил вам этих рыбок, он сделал это ради осуществления мошеннического замысла, частью которого явилось заявление о краже этих рыбок в полицию. Происходящее вряд ли понравится правоохранительным органам. Если вы как-то замешаны в этом деле, лучше снять с себя подозрения немедленно.

– Я не знаю ни о каком преступном замысле. Мистер Фолкнер просто попросил меня присмотреть за рыбками.

– Он сам привез их вам?

– Не помню точно, достаточно рано.

– Как были доставлены вам рыбки? В каком контейнере?

– Я уже говорил вам, что это – не ваше дело.

Мейсон снова поднялся и подошел к телефону. Он снял трубку и стал набирать номер с выражением мрачной решимости на лице.

– В ведре, – торопливо произнес Стонтон.

Мейсон медленно, несколько неохотно положил трубку.

– В обычном оцинкованном ведре.

– Что он вам сказал?

– Попросил позвонить в магазин Дэвида Роулинса и сообщить, что две очень ценные рыбки страдают болезнью жабр, от которой в магазине есть новое лекарство. Я должен был предложить сто долларов за лечение. Именно так я и поступил. Больше мне ничего не известно, мистер Мейсон. Я абсолютно чист.

– Все не так просто, как вам кажется. – Мейсон еще не отошел от телефона. – Вы забыли о том, что сказали человеку из зоомагазина.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, что ваша жена больна и ее нельзя беспокоить.

– Я не хотел вмешивать жену.

– Дело касается бизнеса, и я никогда не обсуждаю с ней подобные вопросы.

– Но вы солгали человеку из зоомагазина?

– Мне не нравится это слово.

– Замените его любым, которое вам нравится, но вранье человеку из зоомагазина остается враньем. Вы не хотели, чтобы он вошел в дом и увидел рыбок.

– Я не считаю ваше заявление справедливым, мистер Мейсон.

– Подумайте над этим, Стонтон. Подумайте, как вы будете чувствовать себя в месте для дачи свидетельских показаний в зале суда перед присяжными, когда я подвергну вас перекрестному допросу. Насколько чистым вы окажетесь?

Мейсон отошел к окну, рывком отодвинул тяжелую штору и встал там, повернувшись к присутствующим спиной и сунув руки в карманы.

Стонтон прокашлялся, будто собираясь что-то сказать, потом заерзал на вращающемся кресле. Кресло слабо заскрипело.

Мейсон не удосужился даже повернуться и секунд тридцать в полной тишине смотрел на часть дорожки, видимую из окна. Его молчание только усиливало царившую в комнате напряженность.

Потом он резко повернулся.

– Думаю, хватит на сегодня, – сказал он удивленной Салли Мэдисон. – Нам пора уходить.

Слегка смущенный Стонтон проводил их к выходу. Дважды он пытался что-то сказать, но каждый раз так и не произнес ни слова.

Мейсон не подбодрил его ни словом, ни жестом.

На пороге Стонтон остановился, провожая взглядом поздних гостей.