Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы

Это долговые расписки, выданные игорному заведению за проигрыш в азартной игре. Ни один суд никогда не примет решения, в соответствии с которым их будут погашать из траст-фонда. Но Гриб знал, что для меня предпочтительнее выкупить эти расписки, чем допустить огласку. Хотя он не говорил это прямо, он намекнул, что главное его оружие – огласка, потому что я не хочу позора. Я был вынужден заплатить, и он это знал. Я заплатил ему семь с половиной тысяч долларов наличными, а он передал мне эти долговые расписки, подписанные моей женой. Само собой разумеется, что я в дальнейшем собирался получить эту сумму у своей жены. У меня брокерская фирма, но я не богат, и все мои активы – ничто в сравнении с той огромной суммой, которую моя жена должна унаследовать через несколько месяцев. Я только хотел избавить нашего ребенка от позора, который был бы неизбежен, если бы Гриб подал иск, как грозился. Но я совершенно точно не собираюсь оплачивать долги своей жены, которые она набирает, играя в азартные игры.

Я убрал расписки в бумажник и вскоре покинул игорное заведение, хотя мистер Гриб предложил мне осмотреть корабль. Мистер Гриб показался себя жестким деловым человеком, пока мы обсуждали эти расписки, но после завершения сделки оказался очень дружелюбным и любезным.

Я вышел из кабинета, зашел в бар, пропустил пару стаканчиков. Потом я зашел в ресторан и съел стейк-сэндвич. Я уже собрался покинуть корабль, но вдруг вспомнил, что Гриб не дал мне никакой расписки, никакого письменного подтверждения о передаче мне этих долговых расписок. При обычных обстоятельствах в этом не было бы необходимости, но из-за моих взаимоотношений с Сильвией и из-за того, что расписки выдавались на покупных бланках, я посчитал, что мне нужно получить от Гриба подтверждение в письменном виде о передаче расписок мне. Мне пришлось занимать деньги, чтобы иметь достаточное количество наличных для выкупа расписок, поэтому я хотел все сделать правильно. Я опять отправился в Г-образный коридор, который ведет к кабинету Гриба, и задержался перед дверью в приемную, доставая расписки из бумажника. Затем я толкнул дверь в приемную. Я оказался в приемной и заметил, что дверь в кабинет широко распахнута.

Я удивился этому, поскольку Гриб объяснял мне, что эту дверь постоянно держат закрытой и запертой.

Я на цыпочках пересек приемную, опасаясь, что, может, мешаю деловой встрече или прерываю совещание. Увиденное лишило меня дара речи.

В кабинете стояла моя жена, держа в правой руке автоматический пистолет. Я увидел, как Гриб навалился на стол, его голова и плечи лежали на углу стола. В левой стороне головы зияло отверстие, из раны сочилась кровь.

Мгновение я стоял в полной растерянности. Я не знал, что делать.