О, мой док...

- Выкладывай, давай, - смотря ему в глаза, настаивала я. - Живо!

Тяжело вздохнув, он откинулся на спину, а руки положил под голову.

Комнату лишь освещал тусклый свет, проникающий из коридора. Я смотрела на друга и говорила самой себе спасибо, что не стала включать основное освещение. Так я могла открыто наслаждаться присутствием своего друга, и из-за откровенного разглядывания не быть неправильно понятой.

Я соскучилась! Мы сидели рядом, близко-близко, но я скучала… По тем моментам, что были у нас раньше. Где между нами царили лёгкость и непринуждённость. Шутки, смех…

Мне очень хотелось вернуть это всё, но для этого было нужно услышать причину его поведения. Проанализировать, а потом попытаться всё исправить. Иного пути не было.

Глава 26.

Какое-то время Лев молчал, и казалось, будто он погрузился глубоко в свои старые воспоминания. Заметив то, как ему было сейчас нелегко, я больше не давила и просто ждала.

Порой подобрать слова или вытянуть из себя что-то личное бывает крайне сложно. Что бы он не решил, я приму это. С уважением.

Конечно же, мне хотелось услышать то, что заставляло его так бурно реагировать и противится моему решению, но… я не стану настаивать. Не буду этого делать.

- Это произошло очень давно, - когда уже подумала, что ничего от него не услышу, Лев заговорил. - В детстве. Мне было двенадцать.

Он смотрел на экран беззвучно работающего телевизора, избегая моего взгляда.

- Моя мать решила, что наша семья недостаточно велика и предложила её пополнить, - хмыкнув своим воспоминаниям, опять замолчал.

Я не торопила его. Просто, молча, ожидала продолжения, отмечая, как ему трудно это давалось.

- Они, как я уже понял потом, старались сами зачать ребёнка, но возраст отца и некоторые хронические болезни матери не позволяли им осуществить задуманное.

Он снова прервался, но потом всё же продолжил.

- С того момента прошла ещё пара лет, и когда я уже совсем забыл об их затее, они объявили, что приняли решения взять ребёнка из приюта. Мальчика, моего же возраста.

В моей голове начинала проясняться хоть какая-то картина, позволяющая от неё оттолкнуться и предположить, что произошло дальше.

Ревность, злость, непонимание - первое, что пришло на ум, и я оказалась права.

- Я был вне себя от ярости, когда познакомился с тем ублюдком. Такого двуличия я ещё никогда не встречал! - проговорил он, тяжело дыша, словно переживая всё заново. - При родителях он был паинькой. Практически заглядывал в рот матери. Делал всё, чтобы она считала его идеальным ребёнком. Но стоило нам с ним остаться наедине, он становился настоящим ничтожеством. Тварью последней. Он и не скрывал от меня своего истинного лица, понимая, что, если я расскажу родителям, мне не поверят, - ухмыльнулся Лев, бросая взгляд на меня."

"- Мне было далеко до идеала.