О любви, которой не было

Прошептала, желая хоть как-то оправдать свои давнишние слова:

— Да, сказала! И что ты сделал, Кирилл?! Что ты сделал, когда Давид ушёл? Ты прямиком отправился в гараж вылизывать свою машину! Разве нет?!

— А что я должен был делать, Ир?! — он совсем сорвался на отчаянный крик…

— Должен был обнять меня! Сказать, что тебе нужны дети… Что ты будешь хорошим отцом… Что салат был вкусный… Что любишь меня и сделаешь всё для того, чтобы я была счастлива и меньше обижалась… — я говорила это, выдавливая наружу накопившуюся горечь, ядовитую и разъедающую всё вокруг…

Кирилл округлил глаза и невесело усмехнулся.

— Серьёзно, Ир?! Я должен был так сказать?!

Он опять отвернулся к окну, поджав губы и качая головой. Снова посмотрел мне в лицо…

— Ир, а какие тебе дети?! Ты же даже мужу внимания уделить не можешь! Только плиту свою натираешь без конца и сопли глотаешь… Сейчас поговорим, ты куда побежишь? Правильно, на кухню, плакать. Какие дети?

Я смотрела на него как на сумасшедшего.

— Ты сейчас серьёзно, Кирилл? — я изо всех сил дёрнула руки, но он держал крепко. — Я же… Я для тебя… Ненавижу! Ненавижу…

Я зарыдала, чувствуя, как душит изнутри какая-то бессильная несправедливая беспомощность…

Кирилл разжал пальцы, отталкивая мои запястья и глядя на меня с отчаянной злобой…

Отступила на шаг…

Он с насмешливым вызовом в голосе добавил:

— Ну что же ты, Ир?! Что-то я не заметил после этих слов, чтобы ты бросилась мне на шею с радостным криком о том, что ты будешь хорошей женой и сделаешь всё, чтобы я был счастлив. Обидно, да?! Ну ничего, Ириш. Я переживу. Привык за столько лет.

Он развернулся и шагнул к двери, намереваясь уйти…

— Кирилл!

Оглянулся, поднимая бровь…

— Ты ничего не сказал… Про ребёнка… — чувствовала, как дрожит и сипит голос, но мне уже было всё равно.

— Я всё сказал, Ир.

Он схватился за ручку и толкнул дверь… Остановился… Не оборачиваясь, устало произнёс:

— Я рад, Ир, что будет ребёнок. Только давай без этих бредней про квартиру, ""уеду"" и ""больше не услышишь про нас"". Тошнит уже.

Непроизвольно всхлипнула, подавляя остатки истерики и с жадностью впитывая его слова…

Он оглянулся и со вздохом протянул руку… Опрометью метнулась под неё, обнимая его за пояс и с восторгом чувствуя, как крепкая родная ладонь прижимает меня к широкой тёплой груди…"

"— Не горюй, Ир. Я буду хорошим отцом, — он внезапно усмехнулся мне в волосы. — Но салат тот был редкостной дрянью… Мне даже Давид потом об этом сказал…

Я от души пихнула его кулаком в бок, продолжая другой рукой сжимать вкусно пахнущую чёрную футболку и от души заливать её слезами. Всё-таки все они — скоты неблагодарные…

— Ну не плачь, Ир, — Кирилл наконец ослабил объятия. — Пошли на скамейке посидим.