О любви, дружбе и плюшевых мишках (СИ)

Когда настала очередь знакомиться с бойцами Боевого отдела, пришлось и вовсе плестись на полигон, попутно объясняя любопытному чиновнику прописные истины вроде того, зачем нужен Боевой отдел, как происходит отбор и подготовка офицеров, чем они отличаются от простых офицеров и прочее, прочее, прочее в том же духе.

Зато придя на полигон, первое, что имел удовольствие лицезреть Ларри, был голый по пояс Максимус, безмятежно загорающий на травке и цветком в зубах.

«Ну просто пастораль», — подумал Ларри ехидно, и Максимус приоткрыл один глаз. — «Чего прохлаждаемся, офицер?»

«Дистанцию прошёл раньше всех», — пояснил Максимус, не двигаясь с места. — «Жду, пока остальные подтянуться».

— Это так у вас проходят занятия? — ядовито поинтересовался проверяющий, жадно разглядывая Нимоя.

Максимус сделал вид, что только что их заметил и прыжком поднялся с земли, вытягиваясь в струнку."

"— Вольно, — быстро сказал Ларри, мечтая оторвать осточертевшему проверяющему язык. Вот зачем он, спрашивается, согнал парня с места?.. О том, что ещё пару дней назад он наверняка поступил бы так же, он, конечно, не подумал. — Офицер Нимой у нас один из лучших, мистер Горбаш. Думаю, он просто опередил сослуживцев на марш-броске и теперь имеет полное право на заслуженную передышку. Я прав?

— Так точно, сэр, — лицо Максимуса ничего не выражало, но Ларри точно знал, что мысленно он улыбается. Странно, неужели после вчерашней ночи их странная мысленная связь стала прочнее?

«Вполне возможно», — тут же отозвался Максимус. — «Я очень хорошо тебя чувствую».

«Да, и я…» — вдруг понял Ларри и, поднапрягшись, выставил мощный ментальный щит. Максимус тут же нахмурился, а Ларри убедился, что действительно чувствовал его — стоило выставить защиту, как он вдруг будто осиротел. Странное, непонятно чувство, особенно если учесть, что он не смог понять, что же пропало, но чертовски неприятное. Спешно убрав щит, Ларри тут же почувствовал чужое облегчение — видимо, Максимус испытал нечто похожее, только, наверное, сильнее.

«Ты не хочешь, чтобы я тебя «читал»?» — спросил Максимус напряжённо.

— А не сын ли вы Альдо Нимоя? — спросил вдруг проверяющий, когда Ларри, ошеломлённый своими открытиями и вопросом, растерянно моргнул.

— Так точно, сэр, — повторил Максимус и… закрылся.

Ларри отчётливо понял, что его мозг свободен от чужого присутствия, а связь, казавшаяся до сих пор призрачной и невероятной, безжалостно порвана. Наверное, так было правильно и даже нужно, но странная вещь — вдруг навалилось пугающее по своей силе чувство одиночества.

«Брось, что за чушь, — сказал он себе. — Ты сорок лет был «одинок», и никогда от этого не…»

Тут он запнулся в собственных мыслях.