Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках

Она снова надо мной смеется!

– Да ты просто рыцарь из средневековой легенды!

Она со мной заигрывает, подначивает, и ее дерзость меня здорово заводит. Впрочем, иллюзий я не питаю – никакой я не рыцарь в сверкающих доспехах. У нее создалось обо мне совершенно неверное представление. Хотя это и не в моих интересах, я обязан ее предупредить: мне не свойственны ни благородство, ни обходительность.

– Нет, Анастейша, совсем не похож. Разве что на темного рыцаря.

Если бы она только знала… Почему мы снова говорим обо мне? Сменю-ка тему.

– Ты вчера ела?"

"Она качает головой.

– Обязательно надо есть. Ты пила на голодный желудок, поэтому тебе было так плохо. Если честно, Анастейша, это самое первое правило, когда пьешь.

– Ты и дальше будешь читать мне мораль?

– А это так называется?

– По-моему, да.

– Ты еще легко отделалась.

– В каком смысле?

– Будь ты моей, тебе еще неделю было бы больно сидеть после того, что ты вчера устроила. Алкоголь на голодный желудок, напилась пьяная, чуть не влипла в историю… – Я и сам удивлен степенью своего беспокойства. Но огонь в ее глазах – хорошая награда за беспокойство. Да, она заметила и поняла то, что я сказал ей, услышала мой намеренно плохо скрытый намек. «Будь ты моей»… – Страшно подумать, что могло с тобой случиться.

Она бросает на меня сердитый взгляд. Ох уж эти девушки, читающие Джейн Остин!

– Ничего бы со мной не случилось. Я была с Кейт.

Да уж, та еще защитница!

– А как насчет фотографа?

– Хосе просто занесло, – отвечает она, не обращая внимания на мою тревогу, и перебрасывает спутанные волосы через плечо.

– Думаю, кто-то должен научить твоего фотографа хорошим манерам, чтобы его больше не заносило.

– Какой ты строгий, – фыркает она.

– Ах, Анастейша, ты даже не представляешь.

Перед глазами встает картинка: Анастейша прикована к скамье для порки, в анусе торчит очищенный корень имбиря, чтобы она не сжимала ягодицы… А потом можно слегка пройтись по ним ремнем или плеткой. Поучить ответственности. Заманчивая мысль.

Она смотрит на меня завороженно, и мне становится не по себе. Неужели она читает мои мысли? Нет, скорее любуется моим лицом.

– Я иду в душ. Или ты первая?

Она продолжает на меня таращиться. Прелестна даже с открытым ртом. Сопротивляться ее обаянию трудно, поэтому разрешаю себе прикоснуться к ней и провожу большим пальцем по ее щеке, потом по нижней губе. У нее перехватывает дыхание.

– Дыши, Анастейша, – шепчу я и говорю, что завтрак подадут через пятнадцать минут. Она молчит, в кои-то веки ее дерзкий ротик закрыт.

В ванной я глубоко вздыхаю, сбрасываю одежду и встаю под душ. Хочется вздрочнуть, но мне мешает застарелый детский страх быть застигнутым врасплох.

Елена была бы мной недовольна.