О чем он молчит

Она вновь вспомнила о том, что Денис разведен и, судя по всему, живет один. Ее это не обрадовало. Она не сумела бы сейчас разобрать на составляющие весь комплекс чувств, вызванных недавней новостью, но сильнее прочего ее волновало одно: Денис, чье состояние здоровья никто не проверит.

Его нынешнее поведение отлично доказывало, что сам он, как и прежде, будет бегать от врачей и игнорировать даже серьезные проблемы. Были ли у него близкие друзья? Остались ли родственники, с которыми он общался?

С удивлением Катя поняла: ее ранит, что она не знает ответов на эти вопросы. Ей оказалось болезненно неприятно не знать о Денисе таких простых и важных фактов, словно что-то в ней твердило, что она должна знать, что иное положение дел между ними — неправильно.

Объяснение лежало на поверхности: Катя никогда всерьез не считала Дениса чужим. Она злилась, она чувствовала себя преданной, она не хотела его видеть или, скорее, просто не могла, но она ни минуты не желала ему плохого — даже мысль об этом ее убивала.

Кроме того, она отлично представляла, насколько тяжело переживать подобные истории с угрозами и прессингом в одиночку. Насколько угнетающе сложно знать, что, вернувшись домой, ты не найдешь того самого человека, в чьих объятиях чувствуешь себя в безопасности, чьи слова дают силу продолжать, чье присутствие само по себе развеивает неизбежно возникающие страхи.

В Питере она сталкивалась с этим отчаянием много раз. Ей били стекла в машине и прокалывали шины, прислали анонимные письма с содержанием разной степени омерзительности и пытались поджечь входную дверь; ее ловили в темном переулке по пути домой и пытались запугать — в Северной столице закоулков хватало, — и после Кате не оставалось ничего, кроме глухих рыданий в пустой квартире, когда уровень стресса становился невыносимым даже для ее закаленной психики.

Потом, много позднее на какое-то время в ее жизни появился Паша, но теперь она готова была честно признать: она не чувствовала от него поддержки. Быть может, даже не пыталась ее получить. Привыкла ли она справляться со всем самостоятельно, или Паша не производил впечатление надежной опоры, однако в его присутствии Катя не пролила не слезинки.

Еще в их первую встречу в суде Денис показался ей чрезмерно уставшим, и сейчас ее прошлые суждения обретали новые смыслы. Он мог быть измотан процессом и начавшимися угрозами, мог тяжело переживать развод — откуда ей было знать, кто стал инициатором?

За всеми этими рассуждениями Катя почти упустила главный вывод: она больше не чувствовала обиды. Кипевшая в ней прежде злость поугасла еще после разговора с Александром Анатольевичем, а теперь будто бы полностью исчезла. Катя не нашла в себе возражений. Всем сильным эмоциям был свой срок.