О чем он молчит

Что вообще из вас была за пара?»

Его выкручивало наружу от боли, а родители улыбались и говорили, что наконец-то все наладится и он возьмется за ум.

Он не мог им этой радости простить. До сих пор не мог.

И себя простить не мог. За то, что редко звонил. За то, что почти не приезжал. За то, что не уследил. Не заметил, насколько родители беспечны.

За то, что не успел хоть что-нибудь о них настоящих узнать. За то, что ни разу не поговорил с ними по душам.

За то, что ни разу не сказал, что любит. Несмотря ни на что, любит.

За то, что знал: не смог сказать бы все равно.

Глава 16

После похорон возвращение к обычной жизни давалось Денису с трудом. Лена, прекрасная, чудесная Лена, всегда была рядом, искренне переживая, пытаясь поддержать и помочь, но ее слова, прикосновения и даже молчаливое присутствие вдруг стали Денису в тягость. Он искал и не находил сил принять сочувствие собственной жены. Он хотел остаться один: на большее его попросту не хватало.

Медленно, день за днем он прозревал. Будто стягивал по миллиметру утешительную пелену иллюзий с собственных глаз, признавая наконец, что вся его жизнь последних лет оказалась обманкой, едва ли стоившей внимания и продолжения.

Он подвел Лену, сам того не зная.

Он подвел родителей. Он подвел Катю. Он подвел себя.

В те ужасные, отчаянные дни и недели, когда он перестал видеть смысл в собственном существовании, дальше игнорировать собственную тоску по Кате уже не выходило. Он бесконечно по ней скучал. По ее объятиям и поцелуям. По теплому, всезнающему прищуру серо-голубых глаз, пробирающихся ему прямо в душу. По тонким губам с родинкой в уголке.

Одно только воспоминание о Кате, один разговор в уединении мыслей, где она всегда находила верные и важные слова, унимали боль, восполняя силы: пока он не возвращался в реальность, в которой настоящая Катя и звука не проронит в его присутствии.

Усталость и безысходность тянули Дениса на дно. Ему не к кому было прийти со своим отчаянием. Он даже не был уверен, что хотел бы разделить его с кем-либо, помимо Кати. Он никому и никогда не доверял так, как ей. Никто и никогда не знал его так, как она. Ни разу в жизни он больше не чувствовал подобной связи взаимопонимания, которой совершенно не нужны слова.

Если бы только у него была надежда, если бы только он получил хоть один единственный шанс обнять Катю снова и уткнуться лицом ей в макушку, выдыхая сковавшую внутренности боль и вдыхая самый родной запах на свете, он был бы счастлив.

Не зная, как справиться с рухнувшим на его плечи грузом осознания очередной собственной ошибки, Денис вгрызся работу. Чем больше часов он посвящал делу, тем легче мог прожить следующий день.