О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

И в итоге я набегался на месяц вперед, буквально залезая в чужие полисадники: узнавая с какой целью, люди добровольно расставались «на благое дело». Нет, я не раскрывал все подробности, как и умолчал имя трактирщика. Но жители все равно прониклись и помогали чем могли. Правда пришлось послушать жалобы и пожелания, а так же пообещать заскочить по возможности и «что-нибудь да придумать».

Когда вернулся в трактир, Олд сразу отвел на кухню, где освободил мне стол и убрал продукты.

Разложил все необходимое, попросил выйти за дверь, никого не пускать и не беспокоить до окончания приготовления. Открыл окна, поставил кипятиться воду в котле и приступил к зельеварению: растирал, смешивал, замешивал, взвешивал и разделял на пропорции, потом снова смешивал. На этапе варки что-то пошло не так и пришлось приступать заново, вылив содержимое и почистив котелок перед этим. Убавил дозу. Долил воды. Перемешал. Закрыл крышкой и, отсчитывая минуты, ждал завершения. Если где-то промахнулся, то третьей попытки уже не будет, и здравствуй испорченная репутация и улица.

Поставив котелок на подставку, открыл крышку, глядя на насыщенно-желтое варево, от которого шел лимонный запах. Быстро зачерпнув кружкой и накрыв ладонью, выбежал из кухни, чуть не столкнувшись с трактирщиком в дверях.

Пить кипяток то еще удовольствие, но у нас на все про все десять минут с момента его приготовления: если большинство зелий могут не терять свои свойства в течение недель и даже месяцев, то вот такие скоротечны и счет идет на минуты. Трактирщик это понимал и пил, не морщась от боли.

— Бегом к даме вашего сердца!

Кружка полетела на пол, я последовал за трактирщиком для подстраховки; верно говорят, любовь окрыляет.

Мы прибыли к дому, который, если честно, был похож на многие здешние, разве что у крыльца лежал здоровенный черный кот. Посмотрел на нас ленивым взглядом, махнул хвостом, да и закрыл глаза, положив морду на мохнатые лапы. Я остался за калиткой, присев на корточки для маскировки — авось в полумраке и не заметят. Пожелал удачи да и замер.

Лишь бы побочный эффект сейчас не появился.

— Анастасья Гриппиновна!

Трактирщик три раза позвал по имени, пока женщина не выглянула в окно: сквозь щели в заборе мало что можно было увидеть, оставалось лишь слушать, мысленно отсчитывая оставшееся время.

— Господин Олд? Что вы тут делаете в такое позднее время? Аль случились что? — Спокойный голос приобрел взволнованные нотки. Вполне приятный женский голос.

— Да. Нет. Анастасья Гриппиновна, я давно хотел признаться в том…в том… — Ну же, не робейте! У вас все получится, поверьте в себя наконец! — Анастасья Гриппиновна, вы единственная женщина в моей жизни! Вы дороже мне трактира и важнее всех денег на земле.