О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

Напротив нас же сидели хозяева дома. В ход пошел самогон.

— Спасибо, но мне еще работать, да я и не пью, — моя ладонь успела накрыть горлышко стакана. Я такое и в быту студенчества не употреблял, развезет еще, а потом стыдно на утро станет. К тому же, зная Маргариту, та непременно воспользуется ситуацией, — Анхелика, скажите, вы надолго в Топольках?

Надо ж знать сколько по времени мне придется избегать двух женщин. И ведь ко мне такое внимание из лучших побуждений!

— Недельку она точно пробудет. Да, дорогая?

Что я и говорил, спорить с Маргаритой невозможно, особенно когда она улыбается так, что давление опускается. Значится, мне надо просто неделю быть осторожным и избегать ее общения. Не так уж и сложно, если вообще из дома не выходить, но я так не мог. Моя воспитанность порой сильно мешала.

Ужин проходил в немного напряженной обстановке, но это напряжение было только у нас с Анхеликой: Маргарита смеялась, рассказывала истории, спрашивал про мою учебу, а вот ее муж сидел ниже травы и тише воды, употребляя горячительное и тихо радуясь жизни в сторонке. Радий Николаевич, муж Маргариты, в наши разговоры не влезал, лишь пару раз поддакнул жене, улыбнулся, да и на этом все. Ни он нам не мешал, ни мы ему. Маргарита несколько раз пыталась налить мне «фирменной настойки», и я попросту отодвинул стакан к Анхелике. Сама же девушка в разговоре не участвовала, уткнувшись взглядом в свою тарелку. То ли все еще была обижена, то ли просто смущалась. Когда уже ничего не лезло, а муж Маргариты начал предлагать выпить с ним, я понял — пора.

— Маргарита, Радий Николаевич, Анхелика, — я встал из-за стола, ощущая тяжесть в желудке, — Спасибо вам за гостеприимство и за прекрасный вечер, но мне действительно пора. Да и поздно уже.

— Ой, и действительно, стемнело как! — Маргарита, не глядя в окно, согласилась, приложив к лицу ладони, — Спасибо и вам за визит. Анхелика, будь добра, проводи господина зельевара.

Попрощавшись и пожелав всем доброй ночи, я поспешил на улицу, пока Радий не решился притворить в жизнь свою идею выпить со мной. Негодующий голос Маргариты было слышно и во дворе — женщина отчитывала мужа. Свет, льющийся из окна, позволял не стоять в темноте: из-за облаков не было видно луны, а фонари в деревне не жгли. Я смотрел на тонкую фигурку девушки, чей силуэт выделялся в темноте, она же, подняв глаза от земли, впервые за этот вечер посмотрела мне в лицо. Я смотрел в светло-зеленые глаза, но видел в них другие. Те, что молниями сверкают.

— Вик… Спасибо вам за цветы, они действительно хорошие, но… — она замялась, отведя взгляд в сторону и взяв косу в руки.