О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

Красно-желтый сарафан с тонкой белой рубашкой под ним; рукава подвязаны черной нитью. На ногах мягкие алые сапожки. М-да, и что мне делать…?

— Вы же не против небольшой прогулки по деревне? — мы заговорили практически одновременно, но я был все-таки первым. В самом деле, не здесь же стоять у всех на виду, такого потом наслушаешься, что стыдно за себя станет, — Топольки не сравнятся с городом или со столицей, но имеют свое очарование.

Под множественные косые взгляды и довольную улыбку Маргариты мы покинули площадь: я не был по жизни хорошим рассказчиком, иногда запинаясь и смущенно продолжая, но в ответ мне были искренние улыбки, и вскоре разговор пошел сам собой. Я даже забыл про свои сапоги и как неловко в них шагал. Анхелика стала приятной собеседницей, пусть в основном и слушала да временами вставляла свои вопросы. Я ей рассказал про сердечники, что держал в руках, про смешные моменты в академии, упомянул про Марфу и Ульяха, и как было весело тут.

— А вы действительно можете любое зелье приготовить? — наш разговор свернул в сферу моей деятельности.

— Нет, что вы, мне до мастеров в данном искусстве еще далеко. Совершенствоваться же можно всю жизнь.

— Я бы хотела такое зелье, которое сделало бы всех счастливыми и добрыми. Глупо, да? — Анхелика неловко улыбнулась, потянувшись руками к своей косе.

— Ну почему же глупо, — пожал плечами, делая поворот назад, — Я бы назвал это благородным желанием, когда не для себя, а для всех.

А отличаются ли ведьмы благородством?

Что-то вспомнилась не вовремя знахарка: вроде опасность для них миновала, Глэрис уехал, дознаватели к нам не спешили, может и она с Ульяхом скоро вернутся? Рука, последовав порыву, залезла в карман, где лежало кольцо: сжав украшение я уже был готов послать сигнал химере, но в тот же момент передумал. Не сейчас, когда один останусь. Неизвестно насколько они близко, и как быстро прибежит Монстрик, но не хотелось бы его увидеть вовремя свадьбы. Иначе свадьбы точно не будет, а за химерой начнется охота. А признать ее своей, как признаться в том, что я некромант. То есть подписать себе смертный приговор. Подожду.

Вернувшись на площадь, я ее, признаться, не узнал, настолько шикарно все было оформлено к церемонии. Цветочных композиций было так много, что мой скромный букетик на их фоне попросту терялся; столы ломились от яств и казалось, что не вместят всю деревню. Соорудили и арку над местами жениха с невестой, украсив знакомыми атласными лентами, чьи обладательницы бросали на меня хмурые взгляды. Но даже так чаровницы еще были способны очаровать. Правда для них я стал все же недосягаем.

А еще была пара белых голубей. Настоящих — откуда только взяли? Есть такая традиция — молодоженам запускать после окончания церемонии голубей в небо на счастье и удачу.