Ну, здравствуй, Герой!

После чего, схватил прислонённый к одному из зубцов стены странноватый факел, который тут же, в его руках, после каких-то манипуляций вспыхнул огнём.

И этот факел, ни секунды не сомневаясь, солдат поднёс к казённой части пушки, к затравочному отверстию, из которого торчал короткий кусок классического фитиля.

Фитиль вспыхнул, а солдат, не заботясь о факеле, тут же бросился на пол, зажимая оба уха руками. Я, не будь дурак, последовал его примеру. И вовремя. Ужасный грохот, гораздо сильнее, чем от залпа ста пятидесяти двух миллиметрового «Гиацинта», тут же раскатился над моим затылком.

«Хорошо, что я не забыл открыть рот!» — была первая мысль, появившаяся в голове, когда в ней хоть сколько-то улёгся противный звон.

Я поднялся и посмотрел в небо, туда, куда был направлен выстрел этой громоподобной пушки. Что ж, посмотреть там было на что: яркий, светящийся хвост-столб из постепенно гаснущих искр тянулся от дульного среза высоко-высоко в небеса, выше, чем любой виденный мной раньше салют. Причём, столб этот, чем выше, тем ярче и толще становился. А на самой его вершине был яркий-яркий быстро вращающийся шар. Который, прямо под моим взглядом, видимо, достигнув максимальной расчётной высоты, взорвался огромным зелёным огненным цветком. И снова с грохотом. Хоть и немного более тихим, чем прошлый. Видимо, от того, что взрыв произошёл уже не прямо над моими ушами.

Баронесса, кстати, тоже только-только поднялась с пола и теперь отряхивала с крайне недовольным видом своё платье.

— Виконт! Вы невыносимы! — заявила она. Полковник же на это только веселее улыбнулся, придерживая свою щегольскую шляпу с пером и одним заломленным полем. Он-то как раз, во время выстрела не падал и ушей не закрывал. Позёр!

Хотя, с его-то сто сорок восьмым уровнем, можно, наверное, и правда, было в эту пушку самому забраться и стартовать в небо? Может и не шутил он про Луну?

Солдат, произведший выстрел из этой монструозной бандуры, тем временем, уже вскочил с пола и, совершенно не обращая ни на что внимания, опускал ствол пушки в первоначальное положение. А, когда опустил, принялся перезаряжать её, используя материалы из распахнутого им сундука, из которого я так и не чувствовал «энергетики» мощных «ядер». Да и не очень мощных не чувствовал. Разве что некий «привкус» слабеньких «эфочек»… да ещё и, скорее всего, толчёных.

Полковник сверкал белозубой улыбкой и поглядывал то на него, то на свой секундомер.

— Ну и? Какие должны быть мои действия? Какая вообще была вводная? — проводив глазами начавший гаснуть огненный цветок, повернулся и обратился к Полковнику я.

— Не спеши, — подмигнул мне он. — Сейчас всё сам поймёшь.

— Хорошо, — обречённо вздохнул я. — Не спешить, так не спешить…

Крепость… напоминала растревоженный муравейник.