Ну привет, заучка...

И знал, что, как только выйдет, наплюю на все и утащу к себе. Будет сопротивляться, что-то пищать, заставлю. Зацелую, затискаю, крышу сорву. И себе и ей.

Потому что в тот момент понял я, что значит, когда реально — твое. Когда реально — хочешь. Когда реально — все по-настоящему.

С другими — игра глупая. С ней — по-настоящему. Только с ней.

Но счастье мое было коротким, а пиздец, за ним наступивший, полным и окончательным.

Потому что Таня оказалась вообще не простая.

Я, конечно, виноват. Не надо было хамить ей, когда выбежала следом из аудитории и претензии стала предъявлять. Но она тоже хороша. Потому что вот нихера себе претензии! Туфлей по ноге! Пусть радуется, что я баб не бью.

Вывернулся, конечно, придавил чуть-чуть. И показал, что тоже зубастый. И что у меня есть телефон, и у него камера и выход в интернет. И не стоит ей рыпаться и вставлять палки в колеса первой любви. А то можно этой палкой и по жопе получить. Само собой, никуда я наш разговор с ее угрозами и моим рычанием выставлять не сбирался, не идиот же. Но как возможность ее урезонить и придать направления прочь от заучки пинком под зад, это прям отлично было бы.

И все бы, наверно, так и было. Но Таня — непроста, сучка. Потому что иметь в любовниках двух самых авторитетных старшаков универа — это, бля, козырь. И то, что я про это не знал, вообще никак меня не спасло. И не повезло мне, что они приперлись в самый неподходящий момент.

И увидели, как я их бабу к стене прижимаю. Само собой, после этого я испытал на себе весь кайф от знаменитого захвата Дзагоева, которым он и прославился в боях. И я прям сразу же понял, почему его никто положить не мог. Потому что после такого еще дышать надо учиться заново. И тут не о бое думаешь. А о том, почему ноги, суки, не держат."

"Я понял, как попал, когда Шатер, тоже очень нехилый боец, о скорости которого реально легенды у нас среди пацанов ходили, спросил меня, чего я хотел от их женщины. Я даже не сразу осознал. Все же недостаток кислорода сказывается на мыслительной деятельности, это я еще с уроков анатомии помнил, еще дло того, как меня выперли… Сидел у стены, хрипел, кашлял. И смотрел на Таню, обнимающую Даву Дзагоева. И выглядящую очень маленькой и тонкой в его медвежьих разбитых лапах. А Глеб Шатров спрашивал. Чего я хотел от ИХ женщины. ИХ ЖЕНЩИНЫ. Бляяяяя…

Так феерично попасть…

Они же меня прямо там в линолеум могли втоптать. Прямо до первого этажа, и ниже, в подвал.

Я чего-то хрипел, типа того, что не знал, и вообще. А Таня кричала, что я преследую заучку. А я нихера не преследую! Она — моя! Я так и сказал. И плевать, что меня вотрут сейчас в пол. Плевать! Заучка — моя!

Тут Шатер, видно поняв, что меня не сдвинешь, подошел к обнимающейся парочке и стал целовать Таньку. А Дава держал.