Дикие нравы

Ты даже не представляешь, какое это тогда было для меня счастье…

Андрей мечтательно прищурил глаза, взгляд его разом помягчел, потерял привычную собранность и цепкость, уходя куда-то в недоступные окружающим глубины его души, в глубину памяти…

Изрядно пропыленная, разбитая колесами машин, грунтовка прихотливыми змеиными кольцами вилась через джунгли. Настоящие тропические джунгли Экваториальной Африки с обязательными пальмами, острыми стрелами листвы банановых деревьев, еще какими-то широкими мясистыми листьями почему-то красноватого цвета, прикрывающими бледно-розовые цветы, огромными деревьями великанами, по три десятка метров в высоту. Одуряющее пахло до предела насыщенным кислородом воздухом, рождая в кружащейся голове Андрея легкую эйфорию, будто только что хлобыстнул залпом бокал шампанского. Мощный рэйндж-ровер, утробно взрыкивая мотором, легко скакал по ямам и колдобинам дороги, разбрызгивая мощными колесами по сторонам красноватые комки высохшей глины. Приемник изливался звуками джаза, заглушая птичий щебет и резкие крики мелких обезьян сновавших в ветвях деревьев. Водитель, худощавый, бритый наголо чернокожий парень в огромных закрывающих пол лица очках-консервах, меланхолично перекатывал крепкими челюстями жвачку, в такт музыке мотая из стороны в сторону головой. Сгоравший от любопытства Андрей попытался было расспросить его о конечной цели их поездки, но водитель оказался парнем на редкость не разговорчивым, на вопросы отвечал односложно, отделываясь лишь общими фразами, порой вообще демонстративно пропускал их мимо ушей, вынудив, в конце концов, непоседливого пассажира тоже замолкнуть, наслаждаясь окружающими видами. А посмотреть и вправду было на что.

Открывающийся взору пейзаж не походил ни на что виденное майором ранее. Настоящие девственные леса, те, которые покрывали всю поверхность суши в доисторические времена, сжимали с двух сторон узкую ленту дороги, а по ней самой непрерывным потоком двигались живописно одетые мужчины и женщины всех цветов и оттенков кожи от темно-синей баклажанной до почти белой с желтоватым отливом слоновой кости. Мужчины шествовали важно, неторопливо, бросая на их машину любопытные взгляды, женщины, как правило, несущие на головах огромные тюки, мелко семенили, опустив глаза в дорожную пыль, глядя лишь себе под ноги. Некоторые толкали рядом с собой нагруженные корзинами велосипеды.

— Куда они все идут? — удивленно спросил Андрей у водителя, наблюдая за этой всеобщей миграцией.

— Туда где жизнь лучше, — философски отозвался, с удовольствием хлопнув надутым пузырем жвачки, чернокожий. — Куда же еще?

— А почему тогда все идут в разные стороны? — не сдержавшись, улыбнулся Андрей.

— Потому что для каждого счастье свое.