Ножевая атака

Или я должен проследовать за вами?

Мужик шагнул к дому, но Веня жестом остановил его.

– Пока что никуда следовать не нужно… и давайте поговорим здесь! Я приехал издалека и слегка устал от духоты, которая царит в плацкартных вагонах.

Мужик склонил голову, потом кивнул и уселся на самодельную деревянную лавку. Он явно нервничал, хоть и старался не подавать виду. Вене почему-то вдруг стало жаль этого простого трудягу, которого даже спустя столько лет не любят те, кто живет и трудится с ним рядом. Веня попробовал улыбнуться, Демченко словно бы и не заметил этого, его слегка трясло:

– Ну что ж, давайте поговорим… Вы говорите, что приехали издалека… Откуда, если не секрет?

Веня взял еще одну свободную скамейку и тоже сел.

– Я приехал из Пскова.

– Ух ты! И чего ж от меня понадобилось псковским милиционерам? Насколько себя помню, в Пскове ни разу не был…

– Зато в Череповце успели побывать, об этом и пойдет речь!

Демченко хмыкнул и поежился.

– Ну да, ну да! Стоило ли сомневаться, что речь пойдет о моих деяниях в этом злосчастном городе… Я ведь уже говорил, и не раз: и тем, кто меня допрашивал, потом следователю и на суде…

– Меня интересуют все члены диверсионной группы Рауха! Я хочу, чтобы вы рассказали мне о каждом из них, причем для меня важна любая мелочь…

Губы Демченко сжались, в глазах вдруг блеснули недобрые искорки:

– Все, что я знал, я уже рассказал, и не раз!

– Не хотите сделать это еще раз?

– А зачем?

Веня огляделся и указал на стоявшие возле сарая изделия из дерева.

– А вы ведь, судя по тому, что я вижу здесь, настоящий мастер своего дела.

Демченко процедил сквозь зубы:

– Да уж, столярить умею. Меня отец учил. Он тоже был знатный мастер. Столяр – он же сродни художнику…

– Да, я это вижу, вы хороший мастер и работаете для людей.

– Само собой.

– Но вас здесь все равно не особо любят!

Демченко вдруг сразу как-то осел и вытер ладонью сухие губы."

"– Оно и немудрено. Если вы явились сюда, то наверняка многое обо мне знаете. А, впрочем, я ничего ни от кого и не скрываю. Для всех, кто меня знает, я все еще предатель. Изменник Родины. Враг народа.

– А разве это не так?

Демченко хрипло рассмеялся, закашлялся и сухо прохрипел:

– Да, я оступился. Испугался и согласился помогать этим выродкам. Страх присущ любому живому существу. Разве вы сами ничего не боитесь?

– Боюсь. Но трус не тот, кто боится, а тот, кто не может преодолеть свой страх.

– Наверное, вы правы. Я мог бы многое сказать в свое оправдание, но не буду. Да, так уж случилось, и поделом мне. Да… все смотрят на меня как на прокаженного. Все… даже дети.

Веня почему-то вдруг почувствовал себя неловко, он попытался подбодрить собеседника и тихо сказал:

– Знаете, я почему-то верю вам.