Развод на новый год

Мама тоже может быть кем угодно. Только не папой.

Поэтому собрав себя в кучу я передумала раскисать и улыбнулась сыну.

- И куда ты это письмо собираешься отправить? У тебя есть точный адрес?

- Да нет же. - Он сказал это так, словно объяснял мне, несведущей, самое очевидное. - Положу под ёлку. Ночью придут помощники Деда Мороза и заберут его.

Я кивнула и погладила Степу по голове. Он привычно, но не слишком активно, попытался вывернуться.

- Знаешь, это отличный план, но в нем есть одно большое, - я развела руки в сторону, - просто огромное упущение.

- И какое? - с любопытством спросил сын.

Я закатила глаза. Все-таки он еще такой ребенок.

- Елка. У нас нет елки. Так что убирай фломастеры и поедем выбирать пушистую красавицу, обновим украшения и вечером положишь под дерево своё письмо. Договорились?

Степа моргнул раз или два. Он будто не сразу понял о чем я. Медленно кивнул и стал прибираться. Как раз в этот момент зазвонил мой айфон. Я вздрогнула, словно бы ждала плохих новостей. На дисплее светилось имя моего мужа: Титов М. А.

Номер тот так и не поменял. А я не смогла удалить его из записной книжки, лишь переименовала привычное “Любимый” на безликие инициалы.

- Я отвечу на звонок, это не займет больше десяти минут, ладно, сынок?

Он кивнул и улыбнулся. Все еще немного заторможенно и задумчиво.

- Исмаилов вылетел в Москву, чтобы решить вопрос со спонсорами и пиарщиками. У нас есть от силы два дня, Соня. А потом…

- Потом я выиграю дело и справедливость восторжествует.

- Сонь, ты не понимаешь, - просипел Титов.

- Нет, милый, - с нажимом повторила я, - это ты не понимаешь. Лицо Исмаилова теперь знает каждая дворовая собака, так что более безопасного места чем Армавир для меня не существует. А более ценного человека чем я, не существует для Исмаилова. На его месте, я бы наняла для меня охрану и лично сдувала пылинки с моих туфель, чтобы никто не узнал, на что на самом деле способно это чмо.

Я блефовала. И не была так уверена в своей победе, но бравировать перед Максом - особый вид кайфа. И потом, убивать меня или Лилию сейчас действительно накладно. И глупо. То ли я забыла отголоски девяностых, то ли слишком сильно верила в институт репутации в нашей стране.

А вот Макс придерживался другого мнения. Прорычав что-то в трубку, он отключился, оставив меня наедине с собой и своими мыслями. После разговора я еще долго не могла прийти в себя, сидела и тупо пялилась в черный экран, на котором недавно горели родные буквы. Мне нравилось быть Титовой, но теперь мою фамилию носила Люба и меня выворачивало от одной мысли об этом. Кто угодно, но не она.

- Ну, мам, - прокричал Степа из коридора и я поторопилась к сыну.

Дорога до центра Центрального Универмага заняла около двадцати минут.