Фея придёт под новый год

 — А раз ничего в этом не смыслите, то извольте подчиняться.

— Вот, раскомандовалась, — проворчал он, но послушно свернул в ряды, где торговали ткачи.

— Эйбел, — осторожно сказала я, когда мы уже шли в сторону набережной, — почему твой отец не мог купить тебе свистульку? Вед ваша семья — одна из самых богатых в Монтрозе?.."

"Логан бежал впереди и самозабвенно насвистывал какой-то бравурный марш, сжимая красную лошадку в ладонях, и Эйбел, тащивший нагруженную выше краёв корзину, посматривал на мальчика с доброй насмешкой.

— Мы же не всегда были богатые, — равнодушно ответил он, перекладывая корзину из одной руки в другую, — пока отец не разбогател, мы жили в бараке на берегу. Голодными, конечно, не сидели, но репу и капусту я с того времени возненавидел. Да и Нейтон тоже, и Ванесса.

Семья де Синдов — в бараке?! Вот так новость! Я даже распустила вязки шапки, чтобы лучше слышать.

— Вы жили в бараках? Были бедными? Но почему? Ведь нуждающиеся семьи получают королевские дотации. Не золотые горы, но точно не надо жить в бараке…

— С чего ты взяла, что нам полагались какие-то дотации? — в свою очередь изумился Эйбел. — Королевская поддержка — она только для аристократов. Мы же не аристократы, чтобы нас поддерживал король.

— А-а… — промямлила я, не в силах сказать ничего вразумительного, потому что в голове словно кто-то начал играть в пинг-понг — мысли бестолково прыгали и летели вразноброс.

— Отец служил матросом, — сказал Эйбел, — мать была дочерью дровосека — нам точно ничего не полагалось.

— А как же фамилия! — наконец-то обрела я дар речи. — Вы же — де Синд!

— И что? — сначала не понял Эйбел, а потом просиял хитрющей ухмылкой. — Ты думала, что мы — де Синд? Что «де» — это аристократическая приставка? Нет, дорогуша, я, мой отец, и его отец, и отец его отца — мы Десинды. Никакой приставки, всё одним словом. Греховодники, значит. Говорят, мой прапрапрадед был завсегдатаем борделей. Просто пройти не мог мимо красивеньких цыпочек. Понимаешь, в кого я такой? — он подмигнул мне и притёрся плечом.

Я машинально отступила в сторону, но даже не обиделась на эти вульгарные слова и на не менее вульгарное прикосновение, потому что сейчас думала совсем о другом — о письме, которое отправила в монастырь, подписав его «де Синд». Теперь мне стали понятны инициалы на перстне госпожи Бониты — «ВD». Бонита Десинд. А не Бонита де Синд.

Когда настоятельница получит письмо с отказом от услуг служанки, ошибку в фамилии можно будет объяснить или катастрофической забывчивостью или сумасшедшим самомнением…

— Что притихла? — спросил Эйбел, снова притираясь ко мне.

Пришлось оттолкнуть его, и это показалось ему очень забавным.

— Думала, что служишь у аристократов? — поддразнил он меня.