Фея придёт под новый год

У неё был личный экипаж, она научилась ездить верхом, её стали приглашать наши местные аристократы, — он усмехнулся, — понадобились красивые наряды, драгоценности… Ей понравилось так жить. Но, думаю, все женщины любят наряды и украшения. Это у них в крови. А потом я получил то, что получил, — он с усмешкой постучал себя пальцем по макушке, — не самое приятное, когда весь город, и даже собственные дети знают, что ты — рогоносец.

— И Логан…

— Логан — мой сын, — перебил меня хозяин. — Он ведь носит мою фамилию, не так ли?"

"— Так, — тут же согласилась я. — Но с вашей стороны не было ничего, что могло заставить госпожу Карину решиться на… такой шаг? Вы были примерным мужем, мужчиной без упрёка?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Старался быть таким, — сказал он серьезно.

— Получалось?

— Об этом надо спрашивать не у меня.

— Увы, больше спрашивать не у кого, — заметила я. — Но сомневаюсь, что для женщины было бы огромным счастьем получить в мужья Тодо-колобродо. Само прозвище обо всём говорит.

— Хэмстер разболтал, — сразу понял хозяин.

— Скажем — проговорился, — вступилась я за моего кавалера по танцам. — Значит, вы потерпели крушение на любовном фронте, назло госпоже Хизер подыскали себе удобную жену, а потом наведывались домой по большим праздникам, чтобы сделать ребенка и снова уйти в море?

— Когда вы так говорите, всё звучит очень страшно, — сказал он.

— Но очень похоже на правду.

— Вы не знаете моей жизни, — покачал он головой.

— Не такая уж она и загадочная, — возразила я. — Но теперь я вижу, что Ванесса не права. Не женщины виноваты в том, что вам сейчас невесело живется. Вы сами виноваты. По-моему, вы не любили ни госпожу Хизер, ни госпожу Карину. Потому что если бы любили, то не обижались бы на них. А так в вас говорят старые обиды. Они-то и мешают вам жить настоящей жизнью. И поэтому вы не понимаете, что кто-то может любить вашу дочь по-настоящему. И поэтому лишаете её права на счастливую жизнь. Потому что счастье — это свобода выбора. И свобода в любви — тоже. Нельзя сделать счастливым по принуждению.

— Вы говорите, будто вещаете истину, — господин Тодеу, похоже, не впечатлился моей речью. — Но что, если вы ошибаетесь? И Берт не любит Ванессу великой искренней любовью, и их брак будет ошибкой?

Я могла бы поклясться, что чувства мастера Этана искренние и сильные, но это выглядело бы ещё большим безумием, чем когда служанка взялась распекать хозяина, который только что её страстно целовал.

— Тогда… — я глубоко вздохнула, — тогда вы раскроете объятия своей любимой дочери, утешите её, и скажете, что жизнь на этом не кончается.