Фея придёт под новый год

Скрип открывающейся двери показался мне ещё более громким, чем звон колокола. Неужели госпожа Бонита решила прогуляться перед сном?!

Я прижалась к стене спиной, стараясь стать как можно незаметнее, и мысленно умоляя Проныру вот в этот самый момент так кстати исчезнуть, но почти сразу поняла, что это не сестра хозяина крадется по коридору. Человек прошел почти рядом со мной, и по взволнованному дыханью и походке я узнала Эйбела. Он шел на цыпочках, замирая при каждом скрипе половиц, и тащил на плече дорожный мешок.

— Далеко ли вы собрались, мастер Эйбел? — спросила я негромко.

Он подскочил, как ужаленный, и чуть не уронил мешок.

— Вы что это… — я оторвалась от стены и сделала несколько шагов, преграждая парню путь. — Вы сбежать решили? Тайком и ночью?

— Отойди и не зли меня, — огрызнулся он.

— Даже не подумаю, — я не сдвинулась с места, скрестив на груди руки. — А вам должно быть стыдно, любимчик отца и наследник. Крадетесь, как вор. Дайте, угадаю… Хотите уплыть на своей бригантине. В такой туман на это способны лишь непроходимые дураки.

— Не дураки, а отчаянные храбрецы! — рявкнул он. — Отойди, Лиззи, если не хочешь, чтобы я тебе шею свернул!

Голос он повысил зря. Потому что тут же раздалось ворчание госпожи Бониты, а потом — её шаги. Нас с Эйбелом припечатало к стене будто какой-то волшебной силой. Затаив дыхание, стоя плечом к плечу, мы переждали, пока госпожа Бонита распахнула двери своей комнаты и долго вглядывалась в темноту коридора.

— Тебя отец послал шпионить за мной? — сердито зашептал Эйбел, когда его тётушка скрылась в спальне.

— Случайно вас встретила, — ответила я сухо. — Неужели вы и правда сбежите? Мне казалось, отчаянные храбрецы не сбегают. Так поступают только самые последние трусы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Несколько секунд можно было только гадать — не придушит ли Эйбел меня прямо здесь.

— Послушай, ты, девчонка… — начал он с угрозой, но я его перебила.

— В отличие от вас, мастер Эйбел, — сказала я с преувеличенной вежливостью, — мне уже исполнился двадцать один год, и я вполне себе совершеннолетняя. А вам, если мне память не изменяет, совсем недавно восемнадцать стукнуло?

— Девятнадцать! — прорычал он.

— Неважно. В любом случае, вам ещё долго полагается находиться под отцовским крылышком.

— Говоришь, как курица, — фыркнул он, поудобнее забрасывая мешок на плечо. — Но тут и так всё ясно. Ты — женщина. Ты и понятия не имеешь, что значит свобода. А я… я не могу больше сидеть здесь. Меня зовет море! Любому свободному существу хочется лететь, а не сидеть… под крылышком.