Фея придёт под новый год

Он ничего не говорил, только смотрел на меня, и от этого взгляда становилось и страшно, и волнительно и… радостно.

— Могу я поговорить с вами? Если вы не слишком устали? — начала я.

Так же без слов он отступил в сторону, распахивая двери шире и приглашая меня войти.

Я переступила порог, зачем-то сунула руки в карманы передника, опомнилась и убрала руки за спину. Десинд закрыл двери и встал позади меня, по-прежнему не произнося ни слова.

— Вы слышали, что я говорила Черити, — храбро заговорила я. — Уверена, что слышали. Не знаю, должна ли я попросить у вас прощения за мои слова… Но точно знаю, что вы не должны относиться так к Логану. Он не виноват в том, что произошло… Что бы ни произошло.

Он молчал, и я заволновалась ещё больше. Обернувшись, я продолжала, став вдруг до смешного косноязычной.

— Вы дали ему свою фамилию… поэтому я считаю, что вы относитесь к мальчику по-доброму… несмотря ни на что… несмотря на то, что произошло…

Уф, Миэль! Ты про это уже говорила! Дальше, переходи к делу!

— Но почему он спит на чердаке? — я старалась говорить уверенно, но язык всё равно заплетался. — Разрешите Логану перебраться в детскую.

Я замолчала, ожидая, что решит хозяин дома, но господин Тодеу молчал. И молчал как-то очень долго, так что я не выдержала.

— Почему вы молчите? — спросила я, волнуясь. — Разве такая сложность — переселить малыша с чердака…

— Ведь я просил вас не вмешиваться, Элизабет.

Эти простые слова, произнесённые очень обыденно, даже со скукой, подействовали на меня, как кипяток. Я вздрогнула, всматриваясь в лицо мужчины, стоявшего передо мной. Сейчас он упрекнёт, что я снова лезу не в своё дело? И что только он волен воспитывать в своих детях характер, приучая их к нищете и… и к жизни без любви?.. Но это неправильно…

— Не понимаю, почему вы считаете, что Логану плохо на чердаке? — господин Тодеу начал расстегивать пуговицы на груди, и я опомнилась, только сейчас увидев, что он даже не снял верхнюю куртку. — Чердак — это всё равно, что иметь отдельную комнату, — продолжал он, снимая куртку и бросая её в кресло.

Под курткой обнаружились рубашка и надетый поверх неё тёплый стёганый жилет, и именно его Десинд начал расстегивать сейчас.

Я усилием воли заставила себя оторвать взгляд от пуговиц, потому что было неприлично — вот так глазеть, как мужчина раздевается. Если сейчас хозяин начнет расстёгивать рубашку, это будет означать окончание нашего разговора. Ведь мне придётся уйти… Придётся, Миэль, потому что это неприлично, и зачем ты опять смотришь на эти дурацкие пуговицы…

Глубоко вздохнув, я велела себе не думать Бог весть о чём, и твёрдо сказала:

— Логану не нужна отдельная комната.