Новый русский попугай

Миновав выкрашенный унылой кладбищенской серебрянкой памятник неизвестному хмурому человеку в телогрейке, судя по лежащей на плече лопате — то ли строителю, то ли колхознику, он вышел на кривую пыльную улицу. По обеим сторонам эта улица была застроена бревенчатыми бараками, перед которыми паслись козы и играли ребятишки, а также сохло на веревках неизбежное белье. Вокруг, сколько Сергей ни вглядывался в окружающую действительность, не было видно ни тенистых садов, ни уютных домиков с резными ставнями и пышными клумбами, ни старинных церквей. Пройдя мимо здания почты, Сергей свернул налево. Впереди виднелась кирпичная башня водокачки, за которой начались другие постройки — унылые пятиэтажные дома хрущевского времени, стены которых кое-где покрылись трещинами и повсеместно — надписями преимущественно непечатного характера.

Рядом с этими хрущевками имелись крошечные огородики — видимо, здешние жители не мыслили своего существования без собственных кабачков, а в особенности — огурцов, чтобы под рукой всегда была подходящая закуска.

На одном из таких огородов копошилась скрюченная старушка в цветастом платке. Подойдя к ней, Сергей Михайлович поздоровался и спросил:

— Бабушка, это улица Пассажира Иванова?

— Ну? — непонятно ответила та. — А чё надо?

— А который дом номер четыре? А то номеров нигде не видно!

— А зачем тебе? — вместо ответа поинтересовалась бдительная старушка. — Ходют тут всякие…

— Да мне Рогозины нужны…

— Ах Рогозины! — Старушка посветлела лицом, распрямилась и указала на соседнюю пятиэтажку: — Так вот он, четвертый дом. А подъезд ихний второй слева. Не ошибешься — там дверь на одной петле болтается…

Сергей снова порадовался замечательной репутации Наденькиной семьи и направился к указанному подъезду.

Поднявшись на третий этаж, он остановился перед обитой дерматином дверью с нужным ему номером и нажал на кнопку звонка.

— Кто здесь? — почти сразу донесся из-за двери женский голос.

— Не открывай! — долетел вслед за тем другой голос, помоложе. — Наверняка мальчишки хулиганят!

— Мне бы Надежду! — проговорил Сергей и добавил, вспомнив уважительное отношение к Наденьке местных жителей: — Надежду Петровну!

— Ах Надежду Петровну! — Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина лет пятидесяти, небольшого роста и вся какая-то округлая, в круглых очках на приветливом круглом лице. — Вы проходите, я ее сейчас позову! Наденька, это к тебе!

Последние слова круглолицая особа крикнула куда-то за спину, и Сергей Михайлович повернулся в ту же сторону, в волнении ожидая, что сейчас перед ним появится его сбежавшая невеста.