Новый русский попугай

 — Рассказать все, что вы знаете… надеюсь, теперь-то вы ничего от меня не утаили?

— Ничего! — чересчур поспешно выпалил гравер.

Глаза его при этом подозрительно бегали.

— Как вы сказали? — насторожился Маркиз. — Когда клише готово, бумага найдена, сделать один оттиск или два — практически безразлично?

Он вспомнил книгу об артистах императорских оперных театров с поврежденным форзацем. На листе не хватало довольно большой части…

— Признавайтесь, сколько оттисков вы сделали на самом деле? — спросил он, сверля Антона Антоновича пронзительным взглядом профессионального следователя.

— Три!.. — ответил тот, растерявшись, и тут же прикусил язык. Однако слово, как известно, не воробей.

— Три? — переспросил Маркиз, сурово сдвинув брови. — На этот раз вы сказали правду?

Гравер энергично закивал.

— Ну что ж, кажется, я вам верю, как говорил великий режиссер Станиславский… но зачем, скажите, зачем вы сделали третий экземпляр?

— На всякий случай… — Антон Антонович смущенно потупился и добавил: — Уж очень хорошо у меня получилось… захотелось оставить себе образец работы…

— Хотелось бы верить, — вздохнул Маркиз, — но что-то мне подсказывает, что у вас были насчет третьей марки другие планы. Подозреваю, что у вас на нее имеется покупатель…

— Честное благородное слово… — начал гравер.

— Вот только не надо этого! — отмахнулся Маркиз. — Все равно не поверю! А вот марку придется отдать…

— Обязательно? — Антон Антонович жалостно вздохнул.

— Обязательно! — отрезал Маркиз. — В интересах следствия. Вы не забыли, что над вами все еще висит дамоклов меч в виде целого букета статей Уголовного кодекса?

Антон Антонович тоскливо вздохнул и опустился на колени рядом с Леней.

— Что это вы надумали? — Леня попятился. — Не надо пытаться меня разжалобить! Это бесполезно!

— А я и не пытаюсь, — пропыхтел снизу Антон Антонович, — я доставаю… достаю марку!

Он перевернул один из стульев кверху ножками.

К каждой ножке снизу был подклеен аккуратный фетровый кружочек — чтобы стулья не царапали ценный паркет и легче передвигались по нему. Антон Антонович подколупнул один из кружков ногтем, наполовину оторвал его и вытащил из-под фетра маленький красноватый бумажный прямоугольник.

— Вот она! — Гравер поднялся на ноги и протянул Маркизу марку. — Вы учтете мое добровольное сотрудничество?

— Следствие учтет, — пообещал Леня, рассматривая марку.

— Правда, она восхитительна? — прошептал Антон Антонович, заглядывая через Ленино плечо. — Это одна из моих лучших работ! Хотя все же я не понимаю…

— Чего вы не понимаете? — спросил Маркиз, убирая красноватый прямоугольник в свой бумажник.

— Не понимаю, почему люди платят такие огромные деньги за сущую ерунду.