Новый русский попугай

 — Простите… но ведь это вы только что приходили ко мне… от Риммы Борисовны… и пластинку принесли… великого Карузо…

— Работа под прикрытием! — проговорил Маркиз со значением. — Впрочем, пластинку можете оставить себе. Она настоящая. Если, конечно, ваше раскаяние тоже будет настоящим.

— Спасибо… — проблеял запуганный гравер. — Так чем же я могу помочь следствию?

— Вы можете… точнее, вы должны, вы просто обязаны рассказать все, что знаете о Прохоре Петровиче Синеусове. Особенно о ваших с ним последних контактах.

— Я же чувствовал, что он жулик! — выдохнул гравер.

— Что навело вас на такую мысль? — осведомился Леня, доставая из кармана блокнот, как будто он собрался записывать показания своего собеседника.

— Все его поведение… впрочем, если позволите, я начну с самого начала. Так мне будет проще.

— Позволяю, — милостиво согласился Маркиз.

— Он пришел ко мне недели две назад. Сказал, что хочет сделать заказ. Ну, вы понимаете, мне очень нужны деньги…

— Я понимаю, — Леня усмехнулся одними губами, — современная молодежь — она такая меркантильная! Никаких чувств! Никакой романтики! На уме одни деньги!

Антон Антонович вспомнил о своем вероломном юном приятеле и огорчился. Затем он перевел дыхание и приступил к рассказу.

Их с Синеусовым знакомство было давним, но не очень близким: когда-то они познакомились через Римму Борисовну, иногда встречались на оперных премьерах, на гастролях иностранных знаменитостей и прочих важных событиях в мире оперы. Им также случалось обмениваться пластинками, дисками и видеозаписями оперных шедевров. Однако особенной близости между ними никогда не было, возможно, виной тому была разная сексуальная ориентация, и Антон Антонович удивился, когда две недели назад Прохор Петрович напросился к нему в гости. Поскольку тот дал понять, что хочет поручить какую-то хорошо оплачиваемую работу, гравер охотно согласился.

Он принял Синеусова по самому высшему разряду, угостил коньяком из своих специальных запасов и проводил в кабинет, чтобы перейти к деловой части визита.

И там, в кабинете, Синеусов достал из нагрудного кармана прозрачный пакетик, в котором лежала старая, выцветшая марка блекло-оранжевого цвета.

— Вы — большой мастер, — начал Прохор Петрович, как полагается, с лести, — только вам под силу такая работа. Хотя, впрочем… если вы откажетесь, я пойму… поищу другого специалиста… конечно, мне бы этого не хотелось…

Антон Антонович, внимательно осмотрев марку, поднял взгляд на своего гостя:

— Вы хотите, чтобы я сделал копию этой марки? Но зачем? Поймите, это дорогая работа…

— Это маленький розыгрыш.