Новый босс (СИ)

Мой фейковый каминг-аут* работает исправно: Марина вдумчиво посвящает меня в возможные сложности ведения дел в России без малейшего намека на то, что хочет пошариться у меня в штанах. Немного раздражает, что она пытается выдвинуть для меня стул и слишком настаивает, чтобы разделить счет, но я терплю. Все-таки, геи в России — существа мало изученные.

Когда разговоры о делах исчерпывают себя, забираю цветы из-за стойки, и мы направляемся в сторону гардеробной: я с букетом в руках, Марина — без. Забавное зрелище.

— Это для Юджина? — понимающе качает головой.

Все, блядь, для моего занудного медвежонка.

— Гас? — удивленно восклицает знакомый голос, едва я подхожу к стойке.

Блядь, ну за что мне это?

— Здравствуй, Ирина. — поворачиваюсь к родительнице матрешки, которая так старательно водит по мне глазами вверх и вниз, словно красит валиком стену. За ее спиной возвышается здоровый медведь, напоминающий мне какого-то героя из комиксов.

Глазной валик перемещается на притаившуюся за моим плечом Марину и начинает красить быстрее.

— Вижу, ты без моей дочери не скучаешь, — роняет Ирина на своем хреновом английском.

— Скучать некогда, — соглашаюсь, немного отступая в сторону. — Знакомьтесь, это моя коллега Марина.

Коллега Марина, выйдя из-за моей спины, начинает что-то приветливо шпарить по-русски, а Ирина внимательно ее изучает, словно собирается нарисовать фоторобот.

Ситуация, конечно, дурацкая, но оправдываться перед будущей тещей я не собираюсь. Один раз проявишь слабохарактерность, потом за каждый чих остаток жизни извиняться придется.

— Всего хорошего. — говорю. — Пойду. У меня еще со Славой большие планы сегодня.

Мне в спину несется насмешливое фырканье, и в голове отчего-то возникает лицо Юджина, заявляющего о том, что подобное поведение по отношению к будущему родственнику — моветон.

В ответ я совершаю еще больший моветон: достаю средний палец и мысленно тычу им Ирине в лицо. И мне вдруг становится совершенно плевать, что обо мне думают матрешкины родственники. Все, что имеет значение: это я и она. Мне и не нужно быть частью их семьи — мы со Сла-вой создадим собственную.

Распрощавшись с Мариной, вызываю такси и набираю матрешке. Часы показывают половину седьмого, и я до собравшихся во рту слюней предвкушаю, как снова вдохну ее запах.

Впихиваю на сидение пахучий веник и испытываю дежавю. В прошлый раз, когда я вот так же вез цветы матрешке, для меня все закончилось сердечным апперкотом. Только вот теперь я знаю, что все это чушь. Я сам настолько ослеп от ревности, что забыл о главном: истинная любовь всегда подразумевает доверие.

Выхожу из такси около матрешкиного дома и разглядываю окно третьего этажа. Свет горит. Прекрасно.