Новый босс (СИ)

— Я люблю одного человека. — зачем-то озвучиваю вслух свои мысли. — Уверен, что навсегда.

Кажется, я официально достиг дна. Дайте мне ведро шоколадных конфет и включите Титаник.

— Мне нужно было сразу догадаться. — грустно улыбается Марина. — Знаешь, ему с тобой очень повезло.

Чеееего, блядь? Я аж своей ванильной сентиментальностью поперхнулся.

— Кому это «ему»? — стараюсь не звучать слишком грубо.

— Юджину, конечно. Ты ведь о нем говорил, да? Я заметила как ты на него смотришь.

Нет, все-таки тот жополаз в клинике мне карму попортил. Да чего они все ко мне со своими подозрениями в содомии прицепились?

— Ты меня раскусила. А теперь иди из моего номера, пока мой занудный медвежонок не начал ревновать.

Лицо Марины — олицетворение патриотизма: на нем со скоростью товарняка сменяются все цвета флага России: белый — синий и сочный красный.

— Да… — сгребает свое пальто со спинки кресла. — Я, пожалуй, пойду.

Едва дверь за ней захлопывается, я как куча побитого металлолома падаю на кровать. Никогда не думал, что до такого докачусь: не хочу жрать, не хочу трахаться и видеть тоже никого не хочу.

И словно в насмешку моей новоявленной интровертности раздается настойчивый стук в дверь.

Если это мой занудный медвежонок, я ему руки, на хрен, выдерну, чтобы не повадно было Кристофера Робина от траура отвлекать.

Дергаю дверь, готовясь рычать, и столбенею на месте. Она. Мое ампутированное сердце. Пропавшая эрекция. Навязчивое сновидение. Стоит на пороге и, нахмурившись, кусает губы. Красивее, чем Энжи времен Лары Крофт.

Я даже слова выдавить из себя не могу. Просто отхожу в сторону, пропуская матрешку внутрь. Смотрю, как она переставляет свои бесконечные ноги в охеренных каблучищах, и как голодный пес втягиваю носом ее запах. Морозный воздух и клубника, от которых тоска по ней мгновенно простреливает нервы, отдаваясь в сердце.

— Я пришла поговорить. — устремляет на меня свои кошачьи глаза. Окидывает взглядом с ног до головы и вопросительно поднимает брови: — Ты ведь знаешь, что похож на махровую мумию?

Молча скидываю халат, оставаясь стоять в полотенце.

Матрешка быстро ощупывает меня глазами, и ее щеки вспыхивают. Я и забыл, что бешеная кошка умеет стесняться.

— Ты бы не мог прикрыться, Малфой. — краснеет еще гуще и тычет пальцем в полотенце. — У тебя…

У меня стоит. Несколько дней был разлагающимся зомби, но стоило ей только шагнуть за порог, как я хочу все. Жить, жрать и трахаться. Но больше всего я хочу ее.

— Неа. — ухмыляюсь. — не мог бы. Так чем обязан?

Прощай печальный Атос, здравствуй задиристый Д'Артаньян.

— Я подумала, что после всего, что у нас было, — старательно сморит куда-то поверх моей головы. — нам как минимум нужно поговорить напоследок. Так будет по-взрослому.