Новый босс (СИ)

Не дожидаясь, пока она предупредит шефа о визите именитых гостей, толкаю дверь отцовского кабинета.

— Заехала папку обнять перед отъездом, Жданова? — интересуется отец, не удосужившись оторвать взгляд от монитора.

Озлобленное рычание Гаса вибрирует у меня в затылке, и я коротко сжимаю его руку, призывая успокоиться.

— Если горы ноги отказали, то что же мне остается делать, папуль.

— Я же говорил, что не могу сегодня никак. — примирительно ворчит демон Игорь, поднимаясь с кресла. — С барыгами немецкими не встречусь — капут сделке. Я их на такой дисконт дожал, что любой жиденок обзавидуется.

Все-таки отец страшный националист. Как вообще с ним европейцы дела имеют?

Натягиваю на лицо улыбку и бодро начинаю прощаться:

— Ты давай береги себя, пап. Увидимся, наверное, не скоро. Кстати, мы с Гасом решили тихую свадьбу на островах сыграть. Надеюсь, ты не обидишься, что остался без танца отца с дочерью.

Это решение мы приняли буквально вчера, и сегодня я деликатно сообщил о нем маме. По лицу было видно, что она всеми фибрами своей сорокинской души такую идею не одобряет, однако, возмущаться не стала. Может быть, я все же недооценила степень ее восприимчивости к моим увещеваниям. Конечно, я чувствую укол совести за то, что лишаю самых близких людей традиционного свадебного застолья, но напоминаю себе, что главное то, как хочу прожить этот день я сама.

— С чего я должен обижаться? — хмыкает отец. — Правильно сделали, что балаган отменили. Уже столько лет прошло, а у меня до сих пор челюсть клинит, от того как я с мамашей твоей каравай свадебный кусал. Теща, старая кляча, не иначе зубов меня лишить хотела.

Переводит взгляд на часы и снова принимает вид суровой акулы полиграфического бизнеса.

— Ладно, Жданова. Потрындели и хватит. Работать мне надо. Чувствуешь себя как?

— Вот и славно. Лопай побольше, чтобы внук мой родился здоровым.

— Может, это девочка будет. — огрызаюсь я.

— Какая еще девочка? — кривится отец. — Первым должен быть пацан, а потом рожай кого хочешь.

— Назло девочку рожу. — по-детски дую губы. — Обнимемся на прощанье, пап?

Шагаю к нему, раскрывая дочерние объятия, но отец проворно уворачивается и прячется за стол:

— Долгие проводы — лишние слезы, Жданова. Давай вот без эти соплей. Хорошего вам полета.

Вот гад. Даже сейчас не мог притвориться нормальным отцом. В носу начинает зудеть, но я гоню от себя гормональную истерию. Не собираюсь я плакать. Много чести.

Разворачиваюсь к двери и тяну за руку Гаса.

— Миссия окончена, Драко, идем.

Лицо Гаса в этот момент — воплощение тихой ярости: вены на висках вздулись, словно он все это время держал на весу двухсот килограммовую штангу, в глазах — желание разорвать.

— Иди с колобком поболтай, матрешка. — чеканит сквозь зубы.