Новые райские кущи

Бывало, что и вхлам напивался, до беспамятства. А кому и что в таком состоянии расскажешь… разве ж помнишь? Виноват, признаю."

"— Вот, — с уважением указала всем на Валентина Эльвира Аркадьевна. — Зять у меня человек порядочный, вины своей и слабости не скрывает. Уверена, Валя, справишься с недугом своим. Тем более у тебя сейчас важная миссия и цель имеются. Я в этом нисколько не сомневаюсь хотя бы потому, что честно признавать свои ошибки способен только духовно сильный человек. Так что у правнуков моих будет отличный, просто прекрасный дед. Ну и сын мой, Алексей… — Вздохнув от безнадежной тяжести, она перевела взгляд-рентген на притихшего, видимо, надеявшегося отсидеться в сторонке и не попасть под материнский гнев Алексея Антоновича. — Давай, поведай нам, Леша, не ты ли навел интересантов на сокровище?

— Мама, ты что? — обескураженно пролепетал тот и делано-нервно хохотнул.

— А то, сынок, что твоя застарелая зависть к Павлу вполне могла толкнуть тебя на неблаговидный поступок. Сколько лет я вразумляла: не надо доказывать свою силу и свои достижения словами, злопыхательством и интригами! Любые настоящие успехи достигаются только делами, упорством и работой. Займись тем, в чем можешь реализоваться, и встань наравне с Павлом как деятель, а не как прожектер, тогда и соперничайте. И, если ты мне сейчас скажешь, что это Павел виноват в том, что ты не смог реализоваться, потому что не профинансировал какой-то твой очередной проект… я спрошу тебя, сынок: а не была ли кража сокровищ Октябрьских тоже твоим проектом? Самым масштабным и отчаянным, а? Ведь точно знаю, что выйди на тебя заинтересованные люди и расскажи они, какую кучу денег ты можешь получить, при этом сделав каверзу сводному брату, не удержался бы ты от соблазна, ох не удержался.

— Мам… да как ты можешь такое обо мне подумать? — растерянно произнес Алексей, потрясенный столь жесткой отповедью и подозрениями матери.

— Могу, сынок, — явно расстроившись, но все же твердо произнесла она. — Потому что много лет ты даешь мне повод так думать и давать тебе такую оценку. И мне, как матери, от этого очень больно. И все же…

— Ну подожди, бабушка, — воззвал к справедливости Владимир. — Мало ли кто и кому проболтался и сказал про эти сокровища? Ну, все люди, и все со своими слабостями. Ну сболтнули, похвалились, и что?

— Да ты что, дядь Вов! — перебила его неожиданно вступившая в разговор Дашка и, как бабушка только что, обвела собравшихся по очереди взглядом.