Новые райские кущи

В повисшей над столом какой-то опустошенной тишине, накрывшей потрясенных людей после настолько конкретного и ясного объяснения Ладникова, словно плач забытого в пустом доме ребенка раздался неожиданно тонкий голосок Дашки:

— Что же это такое, а? — спросила она и, как потерянная девочка, по очереди посмотрела каждому из взрослых в глаза в поисках ответа и поддержки. — Это что же у нас за хрень такая страшная творится? — Она остановила взгляд на Эльвире Аркадьевне. — А, бабуль? Это же днище полное, дно пробитое какое-то, когда снизу постучали!

— Да нет, Дашуленька, — позволила себе проявить слабость Эльвира Аркадьевна, тягостно выдохнув и откинувшись на спинку стула. — Это жизнь такая. Просто такая жизнь.

— Дайте мне чаю, — несчастным голосочком на грани слезы-истерики капризно потребовала Дашка.

— А идем на кухню, — предложила ей Софья преувеличенно бодрым тоном, все это время не выпустившая девочку от себя. — У моей печки посидим, там здорово. Правда, Людмил Аристарховна? — призвала она на помощь любимую помощницу-хозяюшку.

— Конечно, девочки, — обрадованно поддержала ее предложение женщина. — Вика такой торт приготовила, объеденье!

— Пошли? — спросила Соня, посмотрев на Дашку.

— Пошли, — согласилась та, вздохнув, как уставшая старушка. И не удержалась от совсем уж капризного тона: — Хочу объедения.

— Знаешь, — объясняла Софья Дашке тихим, душевным и обволакивавшим голосом, — люди предпочитают понимать других людей так, как им удобно. А чаще всего — и вовсе придумывать за тебя слова, мысли, действия и мотивы, ориентируясь на присущие им самим реакции. Им так удобней, так понятней жить. Есть же такое выражение: «сама придумала и сама обиделась». То есть девушка предположила, что ее парень подумал или сделал что-то (причем, как правило, не имея к такому выводу никаких предпосылок), ну, а убедив себя в том, что именно так он и сделал, взяла и обиделась на него.

Софья с Дашкой сидели в уголке кухни, устроившись у остывающей печи за небольшим кофейным столиком, пили чай из дивных фарфоровых чашечек, лопали потрясающе вкусный торт и тихо разговаривали, словно отгородившись от мира и деловой суеты, царившей в кухне. Не мешая своим присутствием поварихе и девочкам-помощницам заниматься хозяйственными делами: убирать и наводить чистоту и порядок после завершившегося ужина и непростого дня."

"— Так и с твоей мамой получилось. Евгения вела себя определенным образом: всегда в тени Эльвиры Аркадьевны, всегда молчаливая, незаметная, словно ее и нет. То есть она создала и играла некую роль, и на основании этой картинки все окружающие дали свою оценку ее характеру и поведению, наделив теми чертами, которых у нее нет.