Грязные новости

Они больше не чувствовались семьей, которой у меня никогда не было, да и с чего бы? Я уже несколько месяцев не отвечал на их звонки.

Женившись на Лили из-за своего отца и завершив слияние, я разрушу не только свою жизнь, но и их. И это было то, о чем мне еще предстояло подумать."

"Я дал водителю бруклинский адрес, по которому не собирался ехать, и попросил его опустить стекла, чтобы мог дышать свежим воздухом.

Немного погодя, мы остановились перед домом Джудит. Окно ее гостиной было широко распахнуто, как я и предполагал. Вся личность Джуд была притягательной. Ее великодушие и доброта говорили: «входи», и я хотел вторгнуться на ее территорию и завоевать каждый дюйм ее жизни. Я сидел в такси и смотрел в ее окно, понимая, что веду себя как извращенец, и мне было наплевать. Дешевая желтая лампочка в ее прихожей мигала, и, поскольку она жила на первом этаже, я мог видеть, что там стоял маленький стол, накрытый к ужину, с салатницей, макаронами и чесночным хлебом. Простой едой, но я знал, что он будет вкуснее, чем суши с голубым тунцом, которые я собиралась съесть на ужин.

— Сэр? — водитель откашлялся.

Я сунул ему в руку еще немного денег, не обращая внимания на их количество.

— Еще несколько минут.

«Я уже миновал извращенца и вступаю на территорию запретительного судебного приказа».

— Конечно.

«Тебе, наверное, стоит взять трубку и доложить об этом, чувак. Я бы так и сделал на твоем месте. В мгновение ока».

Через пять минут Роберт вошел в столовую и медленно опустился в кресло. Он все еще выглядел хрупким и старше своих лет, но на его лице играла улыбка. Меньше чем через минуту появилась Джудит, одетая в бело-голубую толстовку «Янки» и крошечные шорты с высокой талией. Ее ноги были загорелыми, мускулистыми и великолепными. Девушка смеялась и накладывала макароны на тарелку отца. Мужчина закашлялся, и она перестала смеяться, подошла к его креслу и потерла ему спину.

Он поймал ее руку и поднял взгляд. Они обменялись улыбками.

Его губы шевельнулись.

«Я в порядке, Жожо. Правда. Я в порядке».

Джуд открыла два пива и разлила их по высоким стаканам, ее губы двигались, улыбаясь. Она пела.

Я отвернулся, потому что не ожидал, что почувствую то, что чувствовал, — будто хотел ее, завидовал ей и жалел.

Хотел ее, потому что она была создана специально для меня.

Завидовал, потому что у нее была настоящая семья, или то, что от нее осталось.

И жалел, потому что не мог полностью отпустить, но не любил.

Только ненависть, гнев и месть.

Одно можно было сказать наверняка: Джудит Хамфри и Лили Дэвис не были сшиты из одной ткани, и я хотел носить только одну из них.

Одна девушка меня умиротворяла, другая — выводила из себя.

Одна была преданной, другая — мелочной и пустой.

Одна утверждала, что она моя, но я хотел владеть другой.