Новолуние

Увы, внешние изменения играли далеко не главную роль: совсем иным стало выражение лица. Открытая дружелюбная улыбка исчезла, а в теплых карих глазах поселилось тревожащее душу недовольство. Юный Блэк будто в сумрак погрузился. Мое личное солнце погасло.

– Джейкоб! – прошептала я, а он лишь буравил меня злым, напряженным взглядом.

Боже, да мой приятель не один, за его спиной еще четверо, все высокие, смуглые, с короткой, как у Джейкоба, стрижкой. Они могли быть близнецами – я даже не сразу разобралась, который из пятерых – Эмбри. Сходство только усиливалось пугающе одинаковой злобой, что у каждого горела в темных глазах.

Нет, не у каждого. Чуть поодаль стоял Сэм Адли, самый старший в группе и совершенно спокойный. Клокотавший в душе гнев пришлось срочно остудить, хотя страшно хотелось на него броситься… Причем не просто броситься, а до смерти напугать, быть суровой и беспощадной, чтобы никто, даже Сэм Адли, не смел перечить…

Мне хотелось быть вампиром.

Страстное желание застигло врасплох и судорожно сжало горло. Этого желать нельзя – пусть даже из низких побуждений и необходимости получить превосходство над врагом, – потому что будет слишком больно. Возможность безвозвратно потеряна, да она вообще никогда не была реальной.

Превозмогая саднящую боль в груди, я попыталась взять себя в руки.

– Что тебе нужно? – с вызовом сказал Джейкоб; наблюдая за отражающимися на моем лице чувствами, он злился еще сильнее.

– Хочу поговорить, – проблеяла я. Нужно сосредоточиться; только как, если мешают отголоски запретной мечты?

– Выкладывай, – сквозь зубы процедил он. В его темных глазах горела ненависть. Никогда не видела, чтобы он так смотрел на кого-нибудь, тем более на меня. Больно – словами не передать, даже в затылке закололо.

– Наедине! – чуть увереннее процедила я.

Блэк оглянулся, и я без труда догадалась, куда направлен его взгляд. В ожидании реакции Сэма обернулись все четверо. По-прежнему невозмутимый Адли коротко кивнул и что-то сказал на незнакомом мелодичном языке. Это не французский и не испанский, а, вероятно, язык квилетов… Повернувшись, он спокойно вошел в дом Джейкоба, остальные – Пол, Джаред и, как я предполагала, Эмбри – следом.

– Ну, говори. – В отсутствие приятелей ярости в голосе Джейкоба как не бывало. Лицо казалось на много спокойнее, но вместе с тем и безнадежнее.

Уголки рта обреченно опустились.

– Тебе известно, что я хочу знать, – вздохнула я.

Джейкоб молчал, терзая меня полным горечи взглядом. Повисла неловкая пауза. В его облике было столько отчаяния, что я растеряла весь пыл и к горлу подступил комок.

– Давай отойдем? – предложила я, когда вер нулся дар речи.

Парень не ответил, на его лице не дрогнул ни один мускул.