Иудея Христа. Рождение новой веры

Беспорядки в Храме привлекли внимание римских воинов, и те, арестовав Павла, доставили его в крепость Антонию, находившуюся прямо напротив храмового комплекса. Все попытки апостола объясниться уже из крепости перед жителями Иерусалима на древнееврейском языке тоже ни к чему не привели, так как иудеи из Малой Азии, хорошо помнившие его проповеди, «кричали, метали одежды и бросали пыль на воздух» (Деян. 22: 23). Командующий римским гарнизоном Клавдий Лисий, боясь, как бы возмущение толпы не переросло в антиримские беспорядки, поспешил увести Павла во внутренние помещения крепости для допроса. Однако разбирательство еще больше осложнило дело. Выяснилось, что Павел – римский гражданин, следовательно, судить его должны были только римляне, а не иудеи. Тогда Клавдий Лисий, желая разобраться в обвинениях против пленника, потребовал созвать Синедрион.

Павел понимал, что Синедрион не имеет реальной власти над ним, римским гражданином, уроженцем киликийского города Тарс, однако решил запутать и столкнуть друг с другом своих судей. Зная, что члены суда фактически расколоты на две противоборствующие фракции – саддукеев и фарисеев, он напомнил им как о своем фарисейском происхождении, так и о своих фарисейских взглядах: «Мужи братия! Я фарисей, сын фарисея; за чаяния воскресения мертвых меня судят» (Деян. 23: 6). Как и следовало ожидать, фарисеи, признававшие и восресение мертвых, и Царство Божие, и ангелов, и Духа Святого, тут же вступились за Павла, а их противники – саддукеи, отрицавшие все это, стали горячо спорить с ними. В результате мнения судей разделились, и Синедрион не смог принять никакого решения. Более того, судьи-фарисеи заявили: «Ничего худого мы не находим в этом человеке; если же дух или Ангел говорил ему, не будем противиться Богу» (Деян. 23: 9). На счастье Павла, его противники – выходцы из Малой Азии, не были представлены в Синедрионе, и самое опасное обвинение, что он своей властью освобождал от необходимости выполнения законов Моисея, так и не прозвучало в суде. Разочарованные исходом Синедриона римляне отправили Павла обратно в крепость Антонию.

Однако положение апостола оставалось шатким. Если иерусалимские иудеи не знали Павла и не питали к нему каких-либо враждебных намерений, то этого нельзя было сказать о паломниках из Малой Азии. Те горели негодованием и могли, учтя свои промахи, настоять на повторном созыве Синедриона. Тогда его исход предсказать было бы трудно. В любом случае если римский суд неизбежен, то его не следовало отягощать авторитетным мнением Синедриона. Поэтому иерусалимские евреи-христиане и друзья апостола считали, что для него было бы лучше предстать сразу перед римским судом. К этому же мнению склонялся и сам Павел.