Второй год новой эры

Ведь такой ужасной смерти не заслуживает никто…

Я содрогнулась, вообразив себе картину гибели своей бывшей ученицы. И слезы полились из моих глаз. А Ляля гладила меня и успокаивала:

– Она сама виновата… Ее никто не гнал в ту сторону…

– Но зачем, зачем она пошла туда?! – всхлипывая, вопрошала я. – Неужели она хотела… вот так? Ужасная, нелепая смерть… Не понимаю, что заставило ее это сделать…

– Да, действительно, непонятно, зачем она это сделала, – соглашалась со мной Ляля. – Я ожидала от нее чего угодно, но не такого… Неужели она предпочла умереть, чем выйти замуж за туземца? Очень странно…

Я повернулась к ней посмотрела ей в глаза.

– Скажи, Ляля… можно ли было что-то сделать? Как это сказать по-русски… пре-дотвратить?

Она немного помолчала. Затем покачала головой и произнесла:

– Не думаю… Но все равно, знаешь, Люси… – она нахмурила брови и устремила взгляд куда-то вдаль, покусывая губу, – все равно, такое чувство поганое, будто небольшая доля и нашей вины в этом есть… совсем маленькая, но есть… – Она снова посмотрела мне в лицо. – Но что толку теперь заниматься самокопанием – что случилось, то случилось. Мы уже никогда не узнаем, что погнало Маринку в пасть пещерным львам. Я склоняюсь к мысли, что у нее просто поехала крыша…

– Крыша? – не поняла я. – Поехала крыша? – Я лихорадочно соображала, что она имеет в виду. – О, вероятно, это русская идиома? – догадалась я прежде, чем она успела дать пояснения.

– Да, – кивнула Ляля, – это означает, что у нее началось умопомешательство… – Видя, что я все равно затрудняюсь с пониманием ее слов, она выразительно покрутила пальцем у виска и сказала: – Сошла с ума! Чокнулась! Понятно тебе, Люся?

– Понятно, – закивала я и постучала пальцем о свой лоб, – сумачечая… Ты это подразумеваешь, да?

– Да, это. – Ляля вздохнула с облегчением и обняла меня. – Знаешь что, Люся – давай просто забудем про нее. Как мой Петрович сказал – не было такой никогда. Не оставила она о себе доброй памяти… И не стоит о ней так бурно сожалеть… Я понимаю, ты впечатлена жутким зрелищем – но это Каменный Век, подруга. Тут всякое случается. И нам остается только благодарить судьбу, что такое произошло не с кем-то из достойных членов нашего племени, а с той, от которой мы и так собирались избавиться… Поплакали по-бабьи – и будет…

Я кивнула. И в этот момент остро ощутила, как важно в подобных случаях иметь рядом так называемое «плечо друга» – я не раз слышала от них, от русских, это выражение, но сейчас впервые испытала на себе его буквальный смысл.