Второй год новой эры

Дальше посмотрим… А если мне и вправду повезет – и дыра выкинет где-нибудь рядом со мной каких-нибудь людей, подходящих для исполнения моих мечтаний? Следует запастись терпением. Вот чего мне всегда не хватало – так это терпения и выдержки. Но придется воспитать в себе эти качества. Сейчас они мне весьма пригодятся. Меня ждут нешуточные испытания… Жизнь в диком племени… Как представлю все это, аж содрогаюсь. Неужели это все со мной происходит?! Не хочу! Не хочу в дикое племя!

А что если попробовать «подружиться» с мальчишкой? Вообще-то он мой ровесник, но я воспринимаю его как сосунка. Расположить его к себе… Ведь, кроме Люси, его здесь могу понять только я. Пообщаться с ним, выказать сочувствие… А там, глядишь, он и за меня словечко замолвит. Русский вождь к нему, похоже, благоволит… А что, это идея. Может, передумают меня в чужое племя отправлять?

Так, на цепи меня не держат, и в данный момент я могу свободно перемещаться по кораблю. Была не была – подойду к мальчишке… Как раз толпа вокруг него начала рассеиваться.

Так я и сделала. Подошла. Никто не окрикнул меня, не остановил – наверное, все с интересом наблюдали за происходящим. Только жена вождя переглянулась со своим мужем, но тот лишь слегка кивнул – пусть, мол, пообщаются, не вмешивайся.

– Привет… – я улыбнулась и протянула мальчишке свою руку, – я Марина.

Секунды три он смотрел на меня в некотором замешательстве. Наверное, удивлялся, почему не видел меня ранее, среди остальных. Ведь белых женщин, кроме меня, тут всего две – Люси да жена вождя. Но Виктор оказался галантным – наконец поцеловал мне руку (вот дурак смешной!) и представился, как и полагается аристократу – по старой привычке, видимо; так что я еле удержалась, чтобы не поморщиться, стараясь сохранить любезное выражение лица.

– Мне так жаль, что вам с братиком пришлось пережить так много неприятных минут и подвергнуться опасностям… – в соответствии с формулой вежливости произнесла я. – Теперь ваша жизнь непременно наладится. Вы попали к добрым и порядочным людям…

Он кивал и, похоже, проникался ко мне доверием. Каким же это было наслаждением – разговаривать с человеком, зная, что никто нас не понимает! Люси не было на палубе – она ушла обсудить что-то со своим мужем. У меня возник просто дичайший соблазн наговорить этому Виктору разных гадостей про тех людей, которых он считает своими благодетелями. Сказать, что на самом деле они гнусные сектанты, которые питаются маленькими детьми и проводят чудовищные оргии… Что им ни в коем случае нельзя верить, и чтобы он постарался поскорей унести отсюда ноги…

О, я с трудом подавила в себе этот порыв. Ведь с десяток внимательных глаз смотрели на меня, предполагая, что я сделаю нечто подобное.