Новогодний Дозор

– Молодчина, Щелбан! – Рихард протянул руку, и Виталий машинально ее пожал. Хватка у чемпиона – теперь об этом можно было говорить открыто – была, как всегда, железная. – Реально молодчина, не ожидал увидеть тебя в десятке. Экипаж вырисовывается что надо.

Последние слова фон Платена, конечно же, были услышаны многими, и произнес их Рихард отнюдь не случайно.

Он объявлял свое решение. Лидер формировал команду. Так, как считал нужным и правильным.

Тишина висела секунд пять, а потом в курилке громко и отчетливо зашептались.

«Рихард Шебалдина берет…»

«Ну, конечно, седьмое место! Я б тоже взял!»

«Да они еще вчера в буфете сидели, планы строили».

«Думаешь, заранее знал, что Щелбан в десятке?»

Виталий слушал все это и плыл, плыл в хмельном сивом тумане. Он все никак не мог поверить в происходящее.

– Нахал ты, братец, – сварливо сказал ему Джаспер Тревис. – Меня объехал!

– Ну, извини, – вздохнул Виталий, виновато улыбаясь. – Я сам не ожидал.

– Да все равно молодца. Давай лапу.

Виталий машинально пожал протянутую руку.

За следующие полчаса он пожал еще рук, наверное, двести. Поздравляли. Желали. Утверждали, что рады за него. Примерно в половине случаев даже более-менее искренне. Ну а в начале одиннадцатого на планшет пришла официальная депеша с результатами, подписями и пожеланиями. Руководство Академии и командование курса от души поздравляли курсанта Виталия Шебалдина с занятым итоговым седьмым местом и выражали непоколебимую уверенность, что Земле и Колониям лейтенант Шебалдин станет служить с тем же прилежанием и усердием, с каким учился все шесть лет.

«Вот ведь магия официальных документов, – думал Виталий, в очередной раз жадно перечитывая поздравление. – Стандартный же текст, у всех такой! И год назад был такой же, и два, и десять. Наизусть его знаешь. И все равно, когда он адресован именно тебе, – аж дух захватывает и переворачивается что-то внутри…»

День пролетел неожиданно быстро. Но по-тихому успели и отметить. Причем, как раз в момент, когда Шарафутдинов разлил, а остальные, включая Романова, Адмирала и еще с десяток соседей Виталия по казарме и учебной группе, разобрали стаканы и приготовились к тосту, неожиданно пискнул замок, дверь открылась, и в каптерку вошел офицер-воспитатель, майор Никишечкин. Понятное дело, возникла немая сцена с плохими предчувствиями. Но Никишечкин совершенно неожиданно проворчал: «Ну, что встали столбами? Налейте начальству!»

Воспитателю, разумеется, налили. «Ну, поздравляю! Особенно тебя, Шебалдин. Не ожидал, что в десятке финишируешь! Тебя, Адмирал, уж извини, в меньшей степени – для тебя десятка дом родной. С выпуском, господа офицеры!»

Впервые курсантов назвали офицерами.