Новогодний Дозор

Их кожу покрывала пыль, одежда расползалась клочьями, на ботинках темнели заметные трещины… Только глаза были живые, влажные, блестящие. Хотя и смотрели в пустоту, не моргая.

Это было не настоящее метро. От обиды Пашка едва не заплакал.

И когда поезд остановился у следующей станции, он даже не удивился, увидев, что на платформе его встречает холодным прищуром доктор Горлонос.

– Все никак не успокоишься? – пальцы Горлоноса впились Пашке в плечо. – Все хочешь куда-то убежать? Скрыться, спрятаться? А куда?! Куда тебе бежать – ничего нет!

Голос у доктора был какой-то шипящий, словно лился из прохудившегося крана.

– Я хочу домой… – безжизненно ответил мальчик.

– Домой?! Да нет никого дома, как ты не поймешь! Забудь!

– Есть, – Пашка сохранял остатки упрямства. – Там папа, мама, брат…

– Ты мне надоел!!! – закричал Горлонос. – Хочешь домой – ладно! Я отведу тебя домой! Ты сам напросился!

– Правда? – Пашка недоверчиво поднял глаза на доктора.

– Правда, – Горлонос прищурился. – Но тебе это не понравится!

Он схватил Пашку за руку и потащил к лестнице. Там, на площадке второго пролета, он с силой толкнул какую-то неприметную дверцу.

– Сейчас ты увидишь, куда ты так стремишься, – зловеще прошептал он.

Пашка вдруг понял, что они оба находятся в лифте – самом обычном, с коричневыми пластиковыми стенами, исцарапанными надписями, оклеенными какими-то объявлениями…

И тут его словно иглой прошило – от макушки и до пят.

Это был лифт его дома! Все эти надписи, царапины, обрывки бумажек и пятна клея он видел уже тысячи раз, уходя из дома или возвращаясь.

Их ни с чем нельзя было перепутать. Пашка был в собственном лифте…

Кабинка остановилась, распахнулись двери.

– Сейчас ты побываешь дома, – ехидно проговорил Горлонос, и от его голоса вдруг стало не по себе.

Пашка оказался на собственной лестничной площадке, легко узнаваемой, такой же, как всегда. Только лампочки не горели – тусклый красноватый свет сочился из маленького окошка на лестнице.

Вот и дверь квартиры – такая же, как обычно…

У Пашки бешено заколотилось сердце…

Горлонос толкнул дверь – она спокойно распахнулась.

– Иди домой, мальчик, – вкрадчиво сказал он. – Когда надоест – позовешь, я буду рядом…

Пашка на ватных ногах прошел в темную прихожую, и сразу понял – что-то не так. Не было привычного домашнего запаха. Пахло только плесенью.

Он прошел дальше, толкнул дверь большой комнаты…

В следующую секунду его сердце чуть не разорвалось…

Дом выглядел так, словно его покинули много-много лет назад. Мебель превратилась в кучи мусора и гнилого тряпья, со стен свисали клоки истлевших обоев, потолок почернел и растрескался. Повсюду блестели какие-то мокрые темные пятна, сквозняк шевелил длинные космы паутины.