Новогодний Дозор

И все же сердце подсказывает Лореасе, что они скоро расстанутся и не увидятся никогда.

– Но как? – только спрашивает она. – Ведь ты… так любила нас всех. И…

«Я и сейчас вас люблю», – речь Лореаны беззвучна, и мать откуда-то знает, почему так нужно: каждый звук ее голоса отныне имеет власть созидания и изменения, и она не может просто так говорить вслух.

«Я и сейчас люблю вас – тебя, папу, Аду и Гелле. Но есть будущее. Ничего не желаю так, как этого будущего. Я люблю его больше всего иного, потому что в нем зло уходит, а добро остается».

Лореаса улыбается, кивает и закрывает глаза. Она кладет голову на плечо Лореаны, обнимает ее покрепче и долго стоит так, глубоко дыша и пытаясь сдержать слезы, – а после уже и не пытаясь их сдержать. «Я еще не ухожу, – немного растерянно думает ей Лореана, – я еще буду здесь. Я еще не начала петь свой Сон Жизни, я его даже не придумала».

Лореаса тихо смеется.

Ее дочка. Маленькая девочка. В порванном платье, с зелеными волосами и пятнами чешуи на щеках из-за неудачно пропетых Снов, с браслетами из лягушачьих косточек. Девочка, кричащая: «Мама, отойди!..»

Дева Сновидений.

Они вместе переносят Лореаду в гостиную и укладывают в глубокое кресло, а потом будят Геллену. Та долго морщит нос, жмурится, мотает головой и постанывает. Лореаса кладет ее голову себе на колени и осторожно массирует виски и лоб, а Лореана берет ладошки сестры в свои."

"Геллена не сразу приходит в себя. Разлепив веки, добрую минуту она пытается проморгаться. Видно, как ей тяжело и неуютно: ни тело, ни разум ее не слушаются. Но долгий сон рассеивается. Глаза Геллены становятся все ясней, взгляд – осмысленнее. Наконец, она различает над собой лицо Лореасы и глуховато, заплетающимся языком выговаривает:

– Мама?..

Александр Щеголев

Черная сторона зеркала

– Вы Оля?

– Да.

– Это Вика.

– Извините, у меня нет знакомых Вик. Ошиблись номером.

– Но вашего мужа зовут Саша?

– Да.

– Саша Щеголев?

– Да.

– Я не ваша, а его знакомая…

Тревога кольнула Ольгу в сердце. Пока еще легко и неопасно, однако… Если никаких «Вик» в ее окружении и вправду не было, то для мужа это имя значило многое, очень многое. И тут нет секрета. Вика – то, что было с ним в прошлом. До свадьбы, до нынешней жизни. Сокурсница, мучившая его пять лет и бросившая сразу после диплома. Стихийное бедствие, едва не повредившее Сашке рассудок. Неужели – та самая?

Но откуда она знает постненский номер телефона?

– Саша в Питере, позвоните ему туда, – сказала Ольга в высшей степени корректно. – А лучше – по рабочему, на кафедру. Сейчас продиктую номер.

– Спасибо, я знаю. Я хочу поговорить именно с вами, как раз пока он в Питере.

А вот это уже напрягало всерьез. Настроение упало.