Владыка Нового Мира 2

Оскорбление плюс угроза; за такое можно с чистой совестью начинать агрессировать в ответ.

– Я спросил: где вы содержите гоблинов?

С тем я протянул руку в сторону и призвал весло, а дед…

– Ох, – дед схватился за сердце.

А тут ещё и Женёк решил проявить инициативу. Причём лишнюю. Судя по нашим разговорам в гостинице, я уже давно понял, что Удальцов спит и видит, как бы ему протестировать новый дар на бетоне или кирпичной кладке. И вот он, получается, удобный случай.

Сперва позади меня раздался характерный свист, с которым туша Удальцова берёт разгон, а затем… не взрыв, конечно же. И даже не грохот. Каменный стук осыпающейся стены, – предположительно, с таким же звуком сношаются каменные големы.

Женёк с разбега проделал новый вход на территорию свинофермы, а деду от этого зрелища стало совсем хреново. Гвардеец слился цветом лица с седыми усами, облокотился на дверь и начал потихонечку сползать вниз. Ещё и руку так жутко скрючил, – ту самую, которой за сердце держался.

Было бы круто, но всё что гоблины успели намолить за последние дни я сливал на собственное развитие. Потому что пора бы уже, не правда ли? У меня вон, Шампурелла на одном уровне со мной тусуется, а Додя вообще выше; несолидно как-то для Владыки получается.

– Держись, дед, – сказал я и перешагнул через его ноги в сторожку. – У тебя лекарства есть?!

Вместо ответа гвардеец принялся тяжко дышать, – будто рваный насос-лягушка в себя воды набрал.

Переворачивая всё на своём пути, я искал хоть что-нибудь. Хотя бы бутылку с водой, чтобы освежить старика. На столе – ничего. В ящиках тоже ничего. От отчаяния я начал взламывать железный шкафчик…

– Харон! – раздался крик Риты Карякиной за спиной. – Ты что творишь?! Пошли уже скорее внутрь!

«Вот зараза бессердечная», – подумалось мне, а она:

– Харон, пожалуйста, пошли! – продолжила гнуть свою линию. – Быстрее, пока нет никого!

– В каком смысле никого нет?! Ты что, слепая?!

Я уже хотел было рявкнуть на них что-нибудь совсем обидное, но тут имел неосторожность обернуться. Оборачиваюсь я, значит, на деда… а деда нет. Ночь, улица, и Маргарита Арсеньевна на меня глазками хлопает.

И тут же за её спиной из пробоины вылетает Удальцов. Причём спиной вперёд, и рожа у него при этом максимально недовольная, – аж перекошенная от злости.

Рита тоненько взвизгнула, Женёк покатился по асфальту, а я бегом рванул на территорию свинофермы. Забежал, огляделся и прямо с порога мощно так, бескомпромиссно охренел. Экспозиция такова: слева стоит тёмная, как будто бы вовсе обесточенная административная пятиэтажка, справа ангар, и прямо передо мной ангар. И к вот этому центральному ангару не по-старчески бодро рысит дедушка-гвардеец.

И это ещё не всё. Симулянт-сердечник теперь выглядел совершенно по-другому.